Lobbying.Ru О лоббизмеПубликации о лоббизме и Government RelationsБизнес и власть: опыт построения теоретической модели взаимодействия

Бизнес и власть: опыт построения теоретической модели взаимодействия

Введение

Взаимоотношения бизнеса и власти в России за последний год резко изменились. Причиной этому довольно обширное поле причин, начиная от приближающихся президентских и парламентских выборов, заканчивая постепенным изменением правил игры на политическом поле со стороны государства. Эту тенденцию уже давно отмечают как учёные, так и аналитики. Однако, единого понимания до сих пор нет. Частично предлагается рассматривать взаимоотношения бизнеса и власти в контексте динамики взаимоотношений правящих элит. Другой стороной этого подобных исследований выступает анализ взаимодействий конкретных сил и лидеров на уровне органов государственной власти. Часть исследований обращается к обзору особенностей понятия "российской олигархии". Все эти исследования лишь частично затрагивают проблему взаимоотношения бизнеса и власти, не показывая полной картины.

В этой связи проблема построения адекватной теоретической модели взаимоотношения бизнес-структур и органов государственной власти с учётом специфики российского политического дискурса могла бы заполнить пробелы в исследованиях российской олигархии. Попытаемся прочертить примерные теоретические контуры этого процесса. Таким образом, целью данной работы можно назвать выделение конъюнктурных особенностей формирования взаимоотношений бизнеса и власти в современной России. Соответственно задачей данного исследования можно назвать построение системной модели взаимоотношений бизнеса и власти.

Подобная формулировка цели и задачи исследования изначально предполагает системность взаимоотношений по линии "бизнес-власть". Следовательно, необходимо иметь ввиду и "ценз публичности", во многом мешающий политологам. Так как материалы озвучиваемые как со стороны государства, так и со стороны бизнес-структр в публичном пространстве не отражают всей полноты политических событий в угоду текущей политической конъюнктуре. В политологических исследованиях необходимо охватить как можно большее число фактов, оказывающих воздействие на исследуемый процесс. Поэтому, рассматривая взаимодействие представителей от бизнеса с государством необходимо иметь ввиду, что представители бизнеса могут и не стремиться активно внедрятся в ряды правящих элит, поддерживая существование собственных предприятий, оставаясь на теневом уровне "выбивания" государственных льгот и субсидий, что также затруднительно "засечь" при анализе взаимодействий на уровне органов государственной власти.

Между тем, текущая конъюнктура политической жизни постепенно изменяется в сторону более активной промышленной политики, в пику дальнейшего развития сырьевого сектора. Этот факт отмечен не только исследователями. В своих недавних заявлениях, премьер-министр России Михаил Касьянов призвал сдвинуть приоритеты в область развития промышленной политики. Парадоксально, но у исследователей появился интерес к тем предприятиям, которые "работают в информационной тени", не стремясь активно выходить в публичное пространство и получать сверхприбыли. В силу подобной "теневой" позиции исследователям крайне сложно обратиться к взаимоотношениям этих предприятий с органами власти более подробно. На макро уровне лучше всего это сделал С.П. Перегудов1 . По его мнению, активизация влияния подобного типа бизнеса привела к "расколу" того же Правительства на два "лагеря": либералов-рыночников и государственно-капиталистическую часть. Две этих группы ведут между собой постоянную политическую борьбу, попеременно достигая успеха или провала на политической карте страны. Бизнес нового типа, по мнению С.П. Перегудова сосредоточен именно во второй тактической группе, что автоматически "пририсовывает" поднимающимся предприятиям определённый стиль поведения в бизнес-пространстве. С одной стороны, это удобно для научного анализа, с другой - сводит к шаблону новые проявления политической активности бизнеса.

В этом смысле необходимо избавится от ограничений в научном восприятии взаимоотношений бизнеса и власти: предоставить предприятиям определённую свободу выбора собственной идеологии работы в политическом поле. Это поможет лучше понять всю полноту политических интересов нового "промышленного" бизнеса. Подобный анализ взаимоотношений крупных финансово-промышленных групп был предпринят в российской политической науке в рамках описания "российской олигархии". Подобный метод может подойти и для исследований вхождения во власть новой элиты промышленного бизнеса. Правда, за многие годы в этих исследованиях, с лёгкой руки представителей СМИ, появились идеологические "наросты", что существенно затрудняет реконструкцию текущей динамики развития взаимоотношений бизнеса и властных структур. Ведь трансформируются не только ФПГ, но и органы государственной власти, как и появляются новые интересы бизнес-элиты в экономическом поле, так и новые игроки на нём. Всё это отражается на изменении взаимоотношений бизнеса и власти, которые уже давно описываются российскими и зарубежными исследователями как феномен "российской олигархии".

Особенности понимания взаимодействий бизнеса и власти в рамках "олигархической" традиции

Прежде всего, необходимо обратиться к анализу особенностей понятия "олигархии" как таковой. Любой научный анализ "олигархии" восходит к Аристотелю. Его трактовки этого типа государственного устройства как неправильной, извращённой формы демократии. Заметим, уже здесь закрадывается идеологический подтекст. Уже сама трактовка с греческого как "власть немногих", уже значительно сужает численный состав исследуемого политического феномена. Различные исследователи подходят к этому вопросу по разному одни (Стивен Фортескью, 2002) говорит о десятках человек, другие (Перегудов, 2002, Ионин) общим числом не ограничиваются, но говорят об ограниченности численного состава "олигархов", как политической и социальной группы. Таким образом, ограниченность численного состава олигархии можно считать её фундаментальным свойством.

Вторым отличием олигархии, от других политических феноменов, вслед за С. Фортескью2 можно назвать "политическое могущество". Согласно его же убеждению, этимология понятия у Аристотеля подразумевает прямое участие представителей бизнес-элиты в процессе управления государством. В современном понимании - через занятие государственных постов. Здесь существует некоторый пробел в теоретических построениях. Публичная практика российского бизнеса, отражённая в СМИ показывает, что занятие политических должностей людьми из бизнеса на федеральном уровне дело отнюдь не частое, однако, это иллюзия. Если рассматривать "эффект вертушки", применяемый в западной политической теории, полностью, то необходимо рассматривать не только движения российских бизнесменов в органы федеральной государственной власти, но и наоборот. Подобные явления происходят не так уж и редко и их примеры можно множить и множить (Лившиц, Дубинин, Чубайс:. и т.д.). Если же к федеральной практике "эффекта вертушки" прибавить региональную, когда местные лидеры бизнес-структур избираются или назначаются в органы региональной власти, то присутствие бизнеса в органах государственной власти и его влияние на принятие политических решений окажется ощутимым. Проблема только в согласованности действий региональной и федеральной олигархии.

Этот процесс описывается в рамках следующей теоретической особенности олигархии, выделенной С. Фортескью3 , способностью к коллективному действию. По его мнению, для того, чтобы формально соответствовать понятию "олигархия", представители крупного бизнеса должны выступать с консолидированной позицией по политическим и экономическим вопросам. Однако, по мнению российских исследователей, таких как Я.Ш. Паппэ, С.П. Перегудов и других, российский бизнес довольно редко выступает с консолидированной позицией, как по политическим, так и по экономическим вопросам. Потенциально российский бизнес существует в конкурентной среде, что подталкивает к пониманию возможного поведения акторов, мотивированных эгоистической позицией как в бизнесе, так и в политике. В результате государство получает возможность для влияния на олигархию, политически лавируя между интересами различных бизнес-групп. В этом поведении бизнес-элита руководствуется только двумя требованиями к государственным структурам: гарантий сохранения собственности и минимизацией управленческого воздействия в сфере собственных бизнес-интересов. Всё это способствует частым проявлениям "нечестной игры" со стороны противоборствующих бизнес-структур. Поэтому "российская олигархия" замыкается в единую систему необходимостью существования внешнего арбитра, то есть президента, разрешающего экономические и политические противоречия, стоящего над схваткой. Схематично функционирование "олигархической" системы можно представить подобным образом.



Российские исследователи вносят немало корректив в этот классический образ. Большая их часть сводится к искусственному созданию препятствий в этой цепи, что лишь усложняет процессы лоббирования интересов бизнеса и взаимодействия с властью. Причём новые ступени возникают как по инициативе государства, так и по инициативе бизнес-сообщества. Серьёзно корректирует эту модель С.П. Перегудов, вводя в неё нового полноценного игрока - Правительство, которое на равных взаимодействует как с представителями крупного бизнеса, так и с "верховным арбитром" в лице Президента. Эту модель автор называет "треугольником власти. Однако, не смотря на усовершенствования, представительство интересов "российской олигархии" рассматривается в качестве единичных, эгоистически-индивидуальных интересов бизнес-групп по отношению к государству.

Новые тенденции

В реальном политическом процессе всё строится совсем иначе, нежели в теоретическом представлении взаимоотношений бизнеса и власти. Текущий политический процесс постоянно подталкивает к развитию институты представительства интересов бизнеса во власти. Как уже было отмечено в конце предыдущей части, бизнес и власть постепенно уходят от прямого взаимодействия, пытаясь минимизировать негативную компоненту узких эгоистических интересов, создавая институты "бюрократического" типа. Таким образом, возникает системность "российской олигархии", замыкающая в себе региональный и федеральный уровни. Постоянное возникновение (вернее будет сказать - усиление) новых игроков на российском экономическом поле, желающих усилить своё влияние на принятие политических решений.

Причина этому в первом парадоксе классической теории олигархии, и его применением к российской практике. Согласно теории, лидеры бизнес-элиты взаимодействуют с государством только для поддержания "стабильности" бизнеса и получения некоторых привилегий. То есть они требуют соблюдения гарантий собственности и минимизации государственного управленческого воздействия. Однако, для того, чтобы резвится в жёстких условиях российского рынка "русские олигархи", наоборот пытаются ограничить конкуренцию и получить прибыли в явно монополизируемом или защищённом от внешнего рынка секторе рынка внутреннего. Если подобная бизнес-структура получает "протекцию" на государственном уровне, то постепенно выживает конкурентов по отрасли и перед ней может забрезжить перспектива выйти в крупные ФПГ.

Для получения подобной протекции бизнес-структуры вынуждены играть по правилам государства и создавать различные объединения для представительства интересов. Первым из них был РСПП А. Вольского, точнее бюро правления РСПП пытающегося протолкнуть свои бизнес-программы на уровне государственных. Некоторые исследователи включают в этот список и Совет по предпринимательству при Правительстве РФ, который был призван сыграть альтернативную роль РСПП в лоббировании необходимых решений, но в политическом процессе этот совет так и не стал конкурентом РСПП. Постепенно вырисовывается и новая структура представительства интересов бизнеса на базе структуры торгово-промышленных палат. Этот институт охватывает непосредственно как федеральную, так и региональную бизнес-элиту, причём персональный состав ТПП не многим отличается от РСПП. Таким образом, постепенно формируется альтернативная структура по продвижению интересов бизнеса.

В итоге строится довольно сложная система опосредованных взаимоотношений между бизнесом и властью.



В результате выстраивается система, подобная политической системе Алмонда, предполагающей ресурсную составляющую на входе и управляющее воздействие на выходе. В результате бизнес создаёт систему несколько нивелирующую внутренние противоречия на бизнес-уровне между различными участниками политического процесса. Организации посредники, одновременно, обеспечивают и обратную связь между бизнесом и органами государственной власти. Представители крупного бизнеса, в первую очередь, также не возражают против подобной схемы, так как в её рамках для них всегда остаётся возможность для прямого общения с Президентом, что уже не раз встречалось на практике.

Всё большую реальность новой структуры взаимодействия бизнеса и власти подтверждает тот факт, что "верховный арбитр" по каким-то причинам перестал удовлетворять ожидания "олигархов". На днях Российский союз промышленников и предпринимателей объявил о намерении разрешать споры в бизнес сообществе уже внутри собственной инфраструктуры. Это отнюдь не говорит о кризисе в отношениях между Президентом и бизнесом. Если подобный план станет реальностью, то зависимость крупного бизнеса от государственных решений значительно уменьшится. Для предпринимателей будет гораздо проще формировать консолидированную политическую позицию, избегая "флуктуаций" со стороны конкурентов. Таким образом, для РСПП будет гораздо удобнее контролировать как политическую ситуацию в бизнесе, так управлять ситуацией на конкурентных рынках в интересах бизнес-объединений членов союза.

В результате частично нивелируется и такой негативный момент как преимущества ресурсного сектора бизнеса над остальными. Безусловно, в сегодняшней российской экономике соотношение ресурсного и промышленного секторов несоизмеримо, но на уровне подобной организации, пытающейся управлять бизнес-процессами в политической сфере, возможно, удастся найти пропорции более адекватного участия несырьевого бизнеса в государственной экономической политике.

Система представительства интересов бизнеса во власти имеет ещё много положительных черт, но всё-таки она не лишена одного существенного недостатка: она не может полноценно заменить собой принятие политических решений на государственном уровне. Эта система создана для продвижения бизнес-программ на государственный уровень, но сама по себе не может полностью взять на себя роль "верховного арбитра". С одной стороны, это оправдано нестабильностью структуры представительства интересов на государственном уровне, так как созданная система потенциально смягчает межведомственные противоречия, напрямую выходя на лицо принимающее решение. Однако, подобные объединения предпринимателей не могут полностью слиться с государственными структурами, что накладывает ограничение на их дальнейшее развитие. Так как исходя из теории, бизнес стремиться максимально дерегулировать государственное вмешательство в его частично монополизированном секторе экономики. При обретении бизнес-объединениями государственного статуса эта проблема решалась бы автоматически.

Заключение

Подводя итоги, следует отметить, что взаимоотношения "бизнес-власть" в рамках политического процесса наиболее удобно было бы воспринимать в рамках "классической" модели прямого взаимодействия субъектов от бизнеса и арбитра от государства. Однако, российская действительность вносит всё больше корректив в эту модель. Развитие же системной модели взаимодействия с органами власти идёт достаточно медленно. Причина этого не только в сопротивлении государства и противоборстве политических группировок, сколько в особенностях развития российского бизнеса. Первая особенность в том, что российская бизнес-элита постепенно эволюционирует, всё больше склоняясь к цивилизованным формам разрешения имущественных споров. Громкий политический PR вокруг этих процессов рождён скорее стремлением к дезинформированию заинтересованных кругов, нежели к интенсификации противоправных действий и скорее является следствием несовершенства законодательной базы, нежели усиливающимся давлением криминала на политическую сферу.

Системная модель, в этом смысле, может помочь бизнесу найти общие точки соприкосновения в совершенствовании законодательной базы. Среди российских топ-менеджеров западные установки в восприятии бизнеса постепенно начинают преобладать. В рамках этого процесса для власти важно не быть втянутой в "экономические игры" и подспудно не создать законодательных преференций для отдельных компаний. Однако это уже не специфически российская проблема, а общемировая. В России просто никак не могут вывести корпоративный лоббизм на легальный уровень, сознательно предпочитая прятать его в стенах коридоров власти.

Вторым важным следствием построения новой модели взаимодействия бизнеса и власти можно назвать уменьшение "эффекта персонификации" развития бизнеса во взаимодействии с государственными органами. С лёгкой подачи российских СМИ, а также в силу традиционных особенностей построения государственного аппарата бизнес не только требует постоянного управления вложенными активами, но и персонифицируется с управляющим лицом. Российские олигархи, подобно отношениям в политической системе пытаются сконцентрировать максимальное число полномочий в рамках своей компетенции. В результате в глазах СМИ, политиков, государства, и инвесторов формируется персонифицированная ответственность конкретного менеджера за положение компании. Этим государство активно пользуется. Достаточно вспомнить как отстранение Якова Голдовского "уронило" дела СИБУРа, а чего стоят постоянные "прыжки" капитализации РАО ЕЭС. Но это уже другой случай. Здесь как государство, так и менеджмент старательно играют на "эффекте персонификации". Попытки построения новой системы сулят сведение к минимуму персонифицированной ответственности. У бизнеса появляется новый, независимый посредник.

Однако даже в своём стремлении построить и институализировать новую модель взаимодействия власти и бизнеса российская олигархия пытается продлить жизнь своего "персонального имиджа". Создавая институт независимых арбитров РСПП пытается максимально концентрировать внимание именно на личностях элиты российского бизнеса, именно на их персональном авторитете. По мнению функционеров РСПП, распространяемым в публичном пространстве это поможет разрешению споров, не прибегая к силовым методам государственного воздействия. Однако, как же объяснить присутствие в списке арбитров представителей Администрации Президента? В результате, инициатива РСПП может обернутся очередной инициативой по концентрации влияния в руках конкретных представителей бизнес-элиты.

В этом свете общий вывод грозит быть неутешительным. Если в рамках новой системы взаимоотношений будут сохранятся "генетические" методы работы "а-ля КПСС", то российская экономика ещё долго будет восприниматься связанной с присутствием у власти конкретных политических лидеров и балансом сил среди конкретных представителей бизнес-сообщества, что значительным образом подталкивает к размышлениям о приближении России к развитию по "латиноамериканскому сценарию". Более того, подобная тенденция, подспудно, устраивает как представителей власти, так и бизнес-элиту, которой это в бизнесе существенно помогает. Если не переломить эту тенденцию, то доминирование "русской олигархии" в экономике России будет сохранятся в рамках уже существующих сегодня тенденций.



Источник: Сулакшин С.С., доктор физико-математических наук, доктор политических наук, профессор, Тимченко А.Н., консультант ЦЗПП


К этой статье еще нет ни одного комментария.


Оставить комментарий с помощью Yandex Google Mail.ru Facebook.com Rambler.ru Вконтакте Twitter
Время генерации страницы: 0.10090112686157