Lobbying.Ru Лоббизм российского крупного бизнеса в Европейском союзе

Лоббизм российского крупного бизнеса в Европейском союзе

Наблюдавшаяся в течение ряда последних лет транснационализация российского корпоративного бизнеса явилась главным фактором, способствовавшим более глубокой интеграции отечественной экономики в глобальный рынок. Процесс этот, объективный в своей основе, существенным  образом стимулировался субъективными усилиями руководства крупных корпораций и их организаций и во многом поддерживался политическим руководством страны.

Это в полной мере и даже в первую очередь относится к европейскому региону, - ближайшему соседу России, на который приходится более половины внешнеторгового оборота и около трети взаимных капиталовложений. От экономического взаимодействия с Европейским союзом во многом зависит решение задач по технологическому обновлению российской промышленности, переводу экономики на инновационный путь развития.

Расширение ЕС до 27 государств-членов превратило этот союз в беспрецедентный экономический и политический анклав со своими интересами, взаимными обязательствами, и общей  политической надстройкой. Это обстоятельство существенно осложнило процессы торгово-экономического сотрудничества России и с регионом в целом, и с входящими в него странами, усилив роль тех организационных и управленческих структур, которые определяет как общий формат экономических и политических отношений сторон, так и конкретные параметры этих отношений.

В данных условиях лоббизм, который является неизменным спутником последних, обретает более сложный характер, и на первый план выходит т.н. «мета-лоббизм»,  активными субъектами которого являются уже не отдельные корпорации, а крупные бизнес-группы и ассоциации, которые напрямую координируют свою активность с соответствующими структурами политической власти. Лоббизм данного, макро-уровня заслуживает особого внимания и в связи с тем, что именно он оказался в ЕС наиболее востребованным не только для внутренних, но и для внешних, и в том числе российских бизнес-структур.
Учитывая указанные обстоятельства, автор счел целесообразным предпослать основному тексту статьи кратную характеристику «евролоббизма» и его наиболее специфических черт и особенностей.

Внутренний и внешний лоббизм в ЕС
Особенности экономических и политических отношений ЕС в целом и в лоббистской практики, в частности, определяется прежде всего характером этого образования, исключительной сложностью и многообразием его системообразующих структур и институтов. Уже сама по себе множественность самостоятельных политических акторов, взаимодействующих как на межнациональной, так и наднациональной основе, обусловливает весьма своеобразную систему отношений в ЕС, которые, имея определенные черты иерархии в основном функционируют на «согласительной» основе, как сложная сетевая структура. Тот же «согласительный» характер носят и отношения внутри отдельных институтов ЕС, начиная с Европейского совета, Комиссии, совета министров, и кончая чисто консультативными учреждениями типа Экономического и социального Совета.

Характеризуя суть и особенности институциональной структуры ЕС, руководитель Центра по изучению Евросоюза при Сассекском университете Великобритании Элен Уоллес пишет. что структура эта представляет «новый тип политической системы», в которой происходит сплав (fusion) инструментов, процедур и сетей, взаимодействующих на различных уровнях публичной политики». В числе этих официальных и неофициальных акторов она помимо основных  политических институтов ЕС особо выделяет 1400 в высшей степени неординарных и раз личных по своим функциям  назначениям комитетов и рабочих групп, функционирующих при этих институтах. К 2005 г. число комитетов возросло до 1800, и в них было занято 80 тыс. специалистов.

 О чрезвычайной сложности и своеобразии как формальных, так и неформальных институтов и групп интересов ЕС пишут и многие другие исследователи. Один из них, профессор Сассекского университета К.Миддлмас посвятил даже целый большой том своего изыскания системе неформальных политических практик в рамках ЕС, сравнив существующую в нем систему отношений с «оркестром», слаженная «игра» которого  оказывается возможной лишь благодаря теснейшему взаимодействию всего многообразия «политических инструментов». Указанные обстоятельства обусловливают тот факт, что и сам характер выработки и принятия решений в Союзе оказывается во-многом опосредованным участием не входящих  непосредственно в институциональную структуру ЕС групп интересов и групп давления самого различного характера и назначения.  Это и организации бизнеса, и отдельные крупные корпорации и организации гражданского общества, и региональные и этнические образования входящих в Союз стран, и множество культурных, научных и иных образований.

В этих условиях методы обычного, «прямого» лоббирования, исходящего и от этих и от всех других «заинтересованных групп» чаще всего не срабатывают, и возникает необходимость создания принципиально иных, более усложненных способов воздействия или, точнее, взаимодействия их с официальными, полномочными органами ЕС. Причем, как пишет один из наиболее авторитетных исследователей внутренней структуры внутренних отношений в ЕС голландский профессор Р. ван Шенделен, в этом взаимодействии и сами институты, офисы и агентства, комитеты и другие органы официального механизма ЕС могут рассматриваться как группы интересов.»

В результате особого характера формальных и неформальных отношений Евросоюза, пишет он,  « на уровне ЕС никакая группа не может повлиять на своего контрагента, прибегая лишь к таким способам традиционного лоббизма, как оказание силового давления (coercion),  попытками «загнать в угол» (encapsulation), а также  убеждениями и аргументами в своей правоте. Здесь требуется нечто большее, а именно «переговоры и компромисс, успех которых зависит от предварительного исследования и выполнения «массы домашней работы» (a lot of homework). И если та или иная группа интересов хочет укрепить свои шансы для получения необходимого ей результата, она должна практиковать профессиональные действия, исходящие из этих принципов.

Об особом значении «домашней работы» пишут и другие исследователи лоббизма в Евросоюзе. Известный британский специалист в области отношений между группами интересов  и институтами ЕС Дж. Гринвуд указывает,  что такого рода работа – это серьезные экспертные обоснования  выдвигаемых предложений, причем они создаются не только для самих лоббистов, но и для соответствующих институтов самого Евросоюза и его «правительства», каковым по-праву считается Комиссия. Будучи слишком ограниченной в своих возможностях проводить исследования по широчайшему кругу проблем, которые находятся в сфере ее компетенции, Комиссия, пишет он, - напрямую зависит от того вклада в ее деятельность, который исходит от внешних интересов».

Подчеркивая особую роль бизнеса и бизнес-групп в такого рода взаимодействии, Гринвуд приводит весьма интересный документ самой Комиссии, в котором говорится, что «Комиссия всегда была и остается институтом, открытым для взаимодействия вовне (open to outside input). Она считает этот процесс фундаментальным для разработки своей политики. Такого рода диалог взаимовыгоден как для Комиссии, так и для внешних акторов».
Одним из важнейших условий успеха подобного взаимодействия является обязательные для «внешних акторов» правила игры, важнейшим  из которых является формирование т.н. коалиций или «еврогруппп», т.е. акторов, объединяющих ряд функционально родственных компаний и организаций, способных представлять (и обосновывать) значимые для Комиссии и других институтов ЕС аналитические материалы. Среди них особо выделяются влиятельные организации бизнеса, ведущая роль среди которых принадлежит Союзу промышленных и предпринимательских конфедераций Европы (с начала 2007 г. – Бизнес-Европа), в который входят 40 национальных предпринимательских организаций, большинство которых, в свою очередь, состоит из ряда отраслевых ассоциаций. Это самая массовая организация европейского бизнеса, включающая практически все виды бизнес-структур, и в том числе – мелкого и среднего предпринимательства. Однако решающую роль в ней играют крупные корпорации, и этот факт подчеркивается практически всеми исследователями Евросоюза, включая и отечественных.

Основная экспертно-аналитическая работа Бизнес-Европы осуществляется в рамках семи специализированных «политических комитетов», в состав которых входит 60 рабочих групп, насчитывающих, в общей сложности 1200 сотрудников – экспертов, направляемых из входящих в эту ассоциацию национальный федераций. Как констатируется на официальном сайте организации, именно рабочие группы готовят аналитические записки (position papers) по актуальным вопросам взаимодействия с Комиссией и другими руководящими органами ЕС. В течение года изготавливается около сотни таких записок, все они поступают в специализированные департаменты Исполкома, который призван продвигать их выше и добиваться, чтобы высказанные в них рекомендации «принимались во внимание» теми, кто принимает окончательные решения.

В числе комитетов Бизнес-Европы – комитет по международным делам, одна из рабочих групп которого специализируется по проблемам России. Как можно выяснить на том же сайте, в числе последних «position papers” (тексты которых открыты для прочтения), одна посвящена т.н. газовому конфликту между Газпромом и Нафтгазом Украины.

Сказанное выше о Бизнес-Европе как об организации, равно как и ее «особые отношения» с Комиссией и другими институтами ЕС делают ее важнейшей частью  всей системы подготовки и принятия решений в Евросоюзе. Именно это обстоятельство обусловливает ту роль, которую играет бизнес-Европа и бизнес-сообщество ЕС в целом не только в складывающейся системе взаимодействия европейского и российского бизнеса, но и в – системе политических отношений сторон.

Весьма влиятельной организацией бизнеса в ЕС является круглый стол промышленников, объединяющий около 50 крупнейших еврокорпораций. Что касается Европейской торговой палаты, объединяющей торговые палаты стран-участниц, несмотря на столь широкое представительство, она, по оценке специалистов, является скорее организацией «второго уровня».
В числе «еврогрупп», серьезно влияющих на выработку  и принятие решений Комиссии, Совета министров, Европарламента и других институтов ЕС - отраслевые еврофедерации и федерации бизнеса национального уровня, т.н. межсекционные группы.

Что касается индивидуальных крупных корпораций, то их лоббистская активность, оставаясь весьма высокой, претерпела в течение последних 10-15 лет существенные изменения. Если в середине 90-х гг. и ранее они предпочитали действовать поодиночке, то в связи с отмеченной выше «коалиционной стратегией» лоббизма, им пришлось перестраиваться и в подавляющем большинстве  случаев включаться в «еврогруппы», создавать коалиции, альянсы, кластеры и  т.п. образования. Причем все они, как правило, весьма подвижны, их границы четко не обозначены. В зависимости от обстоятельств меняются и приоритетные направления их деятельности. Действия «в одиночку» не только  становились малоэффективными, но и не позволяли диверсифицировать свои усилия по ряду направлений, каждое из которых требовало инкорпорацию в различные евро-группы. Такого рода обстоятельства привели к существенному изменению в лоббистских подразделениях корпораций в Брюсселе. Еще в середине 90-х гг. там насчитывалось более 314 офисов отдельных корпораций и 527 – офисов предпринимательских ассоциаций, то в начале 2000-х гг. число первых осталось, примерно тем же, а число ассоциаций возросло до
832. Примечательно, что, по данным Р. ван Шенделена, в начале 2000-х гг. среди брюссельских лоббистов насчитывалось 520 коммерческих консультантов, т.е. тех самых специалистов, на долю которых выпадала значительная часть экспертной работы, а также организации связей и контактов представителей корпораций и ассоциаций с чиновниками Комиссии и других институтов ЕС.

По официальным данным самого Евросоюза, в число зарегистрированных лоббистских групп на начало 2009 г. входят 143 отдельных корпораций и 344 бизнес-ассоциаций.

На деле число офисов крупных корпораций и бизнес-групп в Брюсселе значительно превышает приведенные выше количество официально зарегистрированных, поскольку многие корпорации и ассоциации предпочитают либо регистрироваться и практиковать более гибкие формы своего представительства и взаимодействия с институтами ЕС.

Как мощнейший лоббисткий потенциал еврогрупп бизнеса самого разного уровня и характера, так и их особые отношения с официальными структурами Евросоюза обусловили исключительную, беспрецедентную роль лоббизма в принятии и стратегических, и сугубо конкретных управленческих решений. Многочисленные исследования лоббистской практики в Евросоюзе, равно как и отношений бизнеса с его институтами в целом убедительно свидетельствуют о том, что на каждом этаже интеграционного процесса, особенно перед принятием Единого европейского акта в 1987 г. и в последующий период, роль лоббистских групп типа ЕКС и Бизнес-Европы была едва ли не решающей. Во многом то же самое относится и к сотням и тысячам регулярно принимаемых законов и постановлений более частного порядка. При этом как в том, так и в другом случае метод выработки и принятия решений, как уже отчасти отмечалось выше, носил и носит «согласительный» характер,  лоббисты и лоббируемые выступают преимущественно как партнеры. Что, конечно же не означает, что в процессе этого взаимодействия не возникает острых коллизий и даже конфликтных ситуаций. Правилом, однако, остается то, что возникающие противоречия разрешаются путем компромисса и консенсуса, в ходе которых обе стороны проявляют заинтересованность в сохранении доверительных отношений. Причем как бы ни был силен тот или иной лоббист, он отлично осознает, что вне такого рода отношений его лоббистский потенциал может снизиться едва ли не до нуля.

В силу изложенных выше обстоятельств «европейский» лоббизм – это не только политика, но и  искусство, требующее от его участников высокой степени профессионализма и компетентности, а также умения ориентироваться в сложных и постоянно меняющихся обстоятельствах.

Характер и особенности «внутреннего» лоббизма в ЕС во многом предопределяют и специфику лоббизма «внешнего». Этот последний также играет  здесь более весомую роль, чем тот, который нацелен на политические институты национальных государств. Сами масштабы ЕС как «общего рынка», и как политического образования, равно как и особая роль бизнеса в системе принятия решений «притягивают» к нему массу внешних игроков, нацеленных на то, чтобы через институты ЕС повлиять в выгодную для себя сторону на принимаемые и в самом Союзе, и во входящих в него странах экономические и политические решения. Особенно возрастает роль «внешнего» лоббизма в связи с процессами глобализации и усилением роли транснационального бизнеса, частью которого уже стали многие «еврокорпорации». Причем возрастает эта роль не только в экономике, но и, что не менее важно, в политике.
Учитывая все разнообразие корпоративных «контрагентов» и их связей с ЕС, мы ограничимся здесь лишь одним «азимутом» этих связей, а именно – североамериканским. И это не только потому, что они здесь наиболее развиты, но и потому, что на их фоне нам будет легче и проще идентифицировать те проблемы, с которыми сталкивается в отношениях с ЕС корпоративный бизнес России.

Как и внутри ЕС, лоббистская активность американского бизнеса развивается преимущественно по линии бизнес-групп и бизнес-ассоциаций. Наиболее влиятельной из них является Американская торговая палата в Евросоюзе (American Chamber of Commerce to the European Union – AMCHAM-EU). Ее членами являются 140 крупнейших корпораций, имеющих «американские корни». 40 из них входят в число 100 ведущих компаний США из cписка, ежегодно публикуемого журналом “Fortune”. Как пишет в упоминавшемся исследовании Дж.Гринвуд, «Палата является одной из наиболее эффективных и престижных еврогрупп».

Ее официальный статус - «неприбыльная ассоциация, осуществляющая лоббистскую активность», а главная цель – «обеспечение благоприятных условий для экономического роста и инвестиционного климата компаний-членов палаты в Евросоюзе». Определяя стратегическое видение своей «миссии», Палата заявляет на своем официальном сайте. что она стремится стать «наиболее востребованным (valuable) лобби в Евросоюзе, представлять в нем американский бизнес и быть пользующимся доверием партнером-дискутантом для европейских институтов и правительств».

Для реализации этих целей в Палате создано 14 комитетов по основным направлениям ее деятельности, а также один мозговой трест (“task force”). Кроме того, на той же постоянной основе функционируют несколько рабочих групп. Члены всех этих структур регулярно встречаются с официальными представителями Комиссии и других институтов ЕС, осуществляя тесное взаимодействие с ними.

Результатом интенсивной экспертно-аналитической деятельности Палаты являются специальные записки (position papers), причем только за 2008 г. было подготовлено около 40 такого рода «бумаг» (на сайте Палаты они не только перечислены, но и даны их тексты). Палата также практикуют более пространные разработки (одна из последних – «трансатлантическая экономика в 2009 г.») и брошюры по актуальным проблема мировой и «трансатлантической» экономики. В 1007-9 гг. опубликовано 8 таких брошюр. Среди них «Конверсия регулятивной практики в ЕС и США», брошюра по проблемам инновационной деятельности и др.

Наиболее ответственную деятельность по взаимоотношениям с институтами ЕС ведет Президентская группа, или «высший дипломатический корпус» Палаты, его основная цель – «оказывать влияние на повестку дня Европейского совета», а также инициировать диалоги с высшими должностными лицами Евросоюза.

Влияние американских корпораций в ЕС осуществляется и через непосредственное их участие в отраслевых ассоциациях стран Евросоюза, т.е. в тех же еврогруппах, но уже «второго эшелона». Однако поскольку многие представители делового сообщества ЕС считают их выражающими интересы скорее американского, а не европейского бизнеса, многие отраслевые ассоциации препятствуют участию этих фирм в своих организациях.
Противоречие между европейским и американским бизнесом в ЕС, проявляются и на более высоких уровнях, однако, принимая установившиеся в Евросоюзе правила игры американские корпорации декларируют свою «приверженность к достижению лучшего взаимопонимания между ЕС и США в вопросах, связанных с деятельностью бизнеса» и подчеркивают, что они являются «лояльными сторонниками европейской интеграции».

В условиях прогрессирующей транснационализации крупного бизнеса и возникающей в связи с этим необходимостью более оперативно решать вопросы экономического и политического взаимодействия ТНК по обе стороны Атлантики, в 1995 г. была создана принципиально новая организация, которая в отличие от всех упоминавшихся ранее представляет одновременно и европейский, и американский бизнес. Эта организация – «Трансатлантический диалог бизнеса» (“Transatlantic Business Dialogue – TABD”), в которую на начало 2009 г. входят руководители 33 крупнейших американских и европейских ТНК. Как подчеркивают авторы исследования, посвященного анализу характера и роли этой организации, она существенным образом укрепляет «стратегические преимущества взаимодействия бизнеса и институтов США и ЕС». Рассматривая указанное взаимодействие как элемент политической стратегии американского и европейского бизнеса, авторы исследования, подчеркивают, что его результатом является усиление наднациональных начал и глобального измерения Евросоюза. Примечательно, что ТАВD создан в результате прямой договоренности европейской Комиссии и Государственного департамента США и нацелен он, помимо прочего, на содействие, «более тесной кооперации между правящими кругами двух стран и выработки совместных рекомендаций  для администраций США и ЕС». Одна из его задач, пишут авторы, «создавать давление на ЕС в пользу глобализации». Многие члены Диалога являются одновременно членами Бизнес-Европы, ЕКС и АМСНАМ. Помимо проводимых ТАВД регулярных форумов при нем создано пять рабочих групп и сорок подгрупп, нацеленных на разработку конкретных рекомендация по основным вопросам развития европейского бизнеса, включая промышленную, экологическую, информационно-технологическую политику малого и среднего бизнеса и др.

Отличительной чертой диалога является участие в проводимых им мероприятиях представителей Европейской Комиссии, Европарламента, правительства и Конгресса США.

Главными, хотя и далеко не единственными мероприятиями Диалога являются ежегодно проводимые сессии, на которых принимаются развернутые рекомендации для высшего политического руководства ЕС и США. В рекомендациях сессии 2008 г., опубликованных на сайте диалога, содержится целый  ряд предложений, главным из которых является принятие мер по углублению интеграции торговых и финансовых рынков и создание «открытого климата для взаимных инвестиций».

  В числе последних мероприятий Диалога – совещание исполнительного комитета Диалога в Давосе в январе 2009 г. в ходе которого подчеркивалась необходимость избегать протекционистских мер и осуществлять «интенсивные меры по координации усилий, нацеленных на восстановление глобальной экономики», а также поддерживать благоприятный и основанный на взаимном доверии инвестиционный климат. На совещании присутствовали представили Европейской комиссии и Организации экономического сотрудничества и развития (ОЕСD).

В том же месяце участники Диалога обсудили на созванном им круглом столе вместе с высокопоставленными представителями политических кругов США и ЕС вопросы, связанные с предстоящим формированием новой американской администрации и возможными его последствиями для социально-экономического развития страны и ее отношений с ЕС.

Диалог публикует на полгода вперед планируемые им мероприятия, издает ежемесячный бюллетень, в котором освещаются важнейшие направления его деятельности, имеет офисы в Брюсселе и Вашингтоне.

В целях более оперативного взаимодействия с высшим политическим руководством США и ЕС Диалог в 2007 г. создал (совместно с трансатлантическими диалогами потребителей и юристов) Группу советников (Advisory Group), которая готовит рекомендации для сформированного в то же году «Трансатлантического экономического совета» (Transatlantic Economic Council) – организации из высокопоставленных чиновников США и ЕС, призванной способствовать более успешному продвижению трансатлантической экономической интеграции в ряде ключевых ее областей.

Сопредседателями Совета являются помощник президента США по международным экономическим отношениям и вице-президент Европейской комиссии по вопросам промышленности и предпринимательства.
Будучи влиятельной площадкой для согласования позиций сторон и выработке совместных рекомендаций по важнейшим направлениям экономического взаимодействия США и ЕС, ТАБD является одновременно и метом приложения лоббистских усилий с обеих сторон. Механизм лоббирования здесь весьма схож с тем, который сложился в рамках ЕС, однако в отличие от последнего лоббирование здесь носит скорее опосредованный, двуступенчатый характер. Первая его ступень – это, в основном, воздействие по линии  бизнес—бизнес, где в процессе взаимного лоббирования достигается консенсус и компромисс. Вторая ступень – это уже воздействие Диалога в целом на политические круги обеих стран. Результаты согласования на первой ступени здесь переносятся на политический уровень, где обе стороны действуют уже не каждая сама по себе, а как весьма влиятельный совокупный лоббист. Основное назначение этого последнего – оказать давление на высшее политическое руководство обеих сторон там, где оно, с точки зрения участников Диалога, не проявляет должной активности или даже противодействует продвижению приоритетных для бизнеса целей и задач.

Момент этот крайне важный, и как мы увидим ниже, в отношениях России и ЕС он имеет не менее, а, возможно, и более существенное значение.
Наглядным проявлением такого рода совместного лобби можно считать опубликованное на сайте ТАБД письмо сопредседателей его исполкома сопредеседателям ТЕС, в котором выражается недовольство по поводу сохранения инвестиционных, регулятивных и торговых барьеров между США и ЕС. Авторы письма решительно призывают руководство ТЕС «предпринимать настойчивые усилия для достижения прорывных (unparalleled) результатов во всех этих направлениях.

Это письмо – показательный пример того, как высокопоставленные представители деловых кругов США и ЕС в случаях, когда они считают необходимым, прибегают  не к самому дипломатическому языку. За строками этого письма явно ощущаются голоса тех, кто чувствует себя вправе «советовать», что должно делать политическое руководство для продвижения целей, которые бизнес-сообщество обеих стран считает важными и неотложными.

Хотя чисто внешне и первая, и вторая ступень лоббизма по линии ТАБД выглядят для обеих сторон «равновесными», содержание приведенных документов и их стратегическая направленность указывают на то, что давление на ЕС, о котором пишут цитировавшиеся выше Д.Коен и У.Грант, осуществляется не только в пользу глобализации, но и в пользу общей либерализации экономических отношений, которые, по крайней мере вплоть до наступившего в 2008 г. финансового, а затем и экономического кризиса являлось основной характерной чертой экономики США.

По образцу американо-европейских корпоративно-политических связей и отношений в последние годы стали выстраиваться и отношения ЕС с корпоративным бизнесом ряда других стран, о чем можно получить достаточно подробную информацию на соответствующих сайтах Евросоюза в Интернете.
Однако те механизмы и способы продвижения собственных интересов, которые удалось создать американским корпорациям и их политическим представителям, остаются для всех этих стран, по крайней мере на сегодняшний день, недосягаемой «вершиной», В полной мере этот  вывод можно отнести и к России.

Российский союз промышленников и предпринимателей как коллективный лоббист
На фоне весьма развитых и зрелых форм и методов лоббирования, сложившихся в Евросоюзе и вокруг него, лоббистская активность российского бизнеса в ЕС выглядит, скорее, как начальная стадия процесса, не приведшая еще к создаю полноценных ее форм. Недаром авторы, анализирующие лоббизм в ЕС, чаще всего заключают свои изыскания тем, что Россия должна изучить уже накопленный опыт. Отталкиваться от него и т.д. и т.п., т.е. фактически  начать, что называется, с чистого листа. Между тем, ни в коей мере не впадая в преувеличения, можно сказать, что первые шаги в данном направлении уже сделаны, и чтобы двигаться дальше, российский бизнес должен не просто копировать уже накопленный опыт, но воспользоваться им для продолжения той практики  и тех наработок, которые у него уже имеются.

Наиболее заметное продвижение этой практики и этих наработок имеет место в деятельности крупнейших предпринимательских объединений, имеющих уже установившиеся связи и взаимодействие с бизнес-ассоциациями ЕС и в известной степени – с политическими структурами Союза. Собственно, об этой практике и пойдет речь ниже.

Как известно, наиболее влиятельным и общепризнанным представителем крупного российского бизнеса является Российский союз промышленников и предпринимателей – РСПП. Хотя в него входит огромное количество компаний и предприятий мелкого и среднего бизнеса, роль этого последнего, не слишком заметная почти с самого начала его создания, еще более снизилась после того, как в начале нынешнего десятилетия были созданы две организации, представляющие интересы мелких (ОПОРа) и средних (Деловая Россия) фирм и компаний. Роль крупных, а точнее – крупнейших корпораций в РСПП существенно возросла также в результате создания в 2000 г. Бюро правления РСПП из двух с небольшим десятков представителей этих корпораций и превращения его если не формально, то фактически в высший руководящий орган ассоциации.

На базе трех головных организаций российского бизнеса в начале 2000 г. был создан Координационный совет, выступающий практически от имени всего российского бизнеса. Однако сколько-нибудь существенного места в деятельности бизнес-сообщества он пока что не занял.

Естественно, что по мере экспансии российского бизнеса в европейском направлении» и превращении Евросоюза и входящих в него стран в главного торгового и экономического партнера российского бизнеса, РСПП стал осваивать роль организации, представляющей интересы этого бизнеса в ЕС. Проблемы отношений с «Европой»  стали одним из главных направлений деятельности Комитета Союза по международному сотрудничеству. Ведущие представители РСПП стали активными и влиятельными участниками многих международных экономических форумов и конференций, одной из центральных тем которых являются отношения России с ЕС. Главным из них явился Едегодный российский экономический форум, проводившийся с 1997 г. в Лондоне, а с 2008 г. – и в России.

Многие влиятельные члены  РСПП участвуют в  качестве экспертов и членов в делегациях самого высокого уровня, представляющих Россию в переговорах с руководством стран-участниц ЕС, а также в подготовке проводимых ежегодно саммитов ЕС-Россия.

Как сказанное выше, так и вся совокупность имеющейся у автора информации свидетельствует о том, что РСПП сегодня – это наиболее влиятельная организация, которая не только представляет российский большой бизнес, но и располагает организационными и кадровыми возможностями для отстаивания его интересов на европейской арене в качестве весомого лоббиста.
Однако вопрос о реализации лоббистского потенциала РСПП в ЕС далеко не прост, и одна из главных проблем здесь – это проблема доступа к объекту или объектам лоббирования. Как в силу отмечавшейся сложности политических институтов ЕС, так и отсутствия хотя бы минимальных «заделов» для прямого выхода на эти институты, РСПП, как и крупному российскому бизнесу в целом, пришлось поставить во главу угла взаимодействие с родственными ему структурами Евросоюза, т.е. с европейским бизнесом и его основной организацией – Бизнес-Европа. Учитывая далеко не последнюю роль этого последнего в политической инфраструктуре и  в системе принятия решений в ЕС, это был не только единственно возможный, но и в сложившихся условиях наиболее эффективный способ воздействия на институты ЕС и взаимодействия с ними. В свою очередь, и европейский бизнес также оказался не в малой степени заинтересованным в установлении тесных и эффективных отношений с РСПП и российским бизнесом в целом. После вступления в силу Соглашения о партнерстве и сотрудничестве ЕС и России (СПС) в 1997 г. отношения между двумя организациями постепенно сближались. В 2005 г. был подписан Меморандум о взаимопонимании и создались как организационные, так и политические предпосылки для их взаимодействия.

Взаимодействие это довольно органично вписалось в то сочетание «согласительных» и компромиссных начал, которые утвердились в Евросоюзе и в рамках которых и осуществляется, в основном, тот «мета-лоббизм», о котором шла речь выше.

Как Меморандум, так и подписанная одновременно «Совместная декларация» были оформлены как соглашения между «Бизнес-Европой» и Координационным советом, однако реально во взаимодействии с российской стороны стал участвовать почти единолично РСПП и его наиболее влиятельные члены.
Как подчеркивается в Меморандуме, стороны договорились в том числе и о том, чтобы «принимать, в случае необходимости, общие позиции, заявления или декларации в поддержку улучшения торговых и инвестиционных отношений между Россией и ЕС». В совместной декларации также сказано, что они намерены «побуждать свои правительства продолжать разработку ряда общих вопросов (далее идет подробное перечисление их: энергетика, нормативная сфера, интеллектуальная собственность, инвестиции, поддержка малого среднего бизнеса, торговля, охрана окружающей среды, борьба с коррупцией) с целью «создания по настоящему   большого европейского рынка».
При всем разнообразии вопросов, оказывающихся в той или иной момент в поле зрения обоих акторов, центральное место в этом поле довольно быстро занял вопрос о подготовке нового Соглашения о партнерстве и сотрудничестве ЕС и РФ взамен того, которое было заключено сроком на 10 лет в ноябре 1997 г. Разумеется, и РСПП, и БЕ в первую очередь интересовала и интересует та часть нового соглашения, которая качается вопросов торгово-экономического сотрудничества.

Значение, которое придается продвижению в подготовке нового Соглашения и особенно его экономической части как деловыми кругами, так и политическим руководством России, определяется не только важностью самого этого Соглашения, но и теми трудностями, которые возникли в процессе подготовки к переговорам после т.н. газовой войны России и Украины в начале 2006 г.
Сочтя Россию виновницей инцидента,  руководящие круги Евросоюза взяли курс на ужесточение своих требований как по вопросам энергетической безопасности, так и по практически всему спектру экономических отношений с Россией. В марте 2008 года была опубликована Зеленая книга Еврокомиссии о «европейской стратегии за конкурентоспособную и безопасную энергетику», после чего начался раунд острой полемики между сторонами о принципах энергетической безопасности. Требованиям открытия российского энергетического рынка, включая добычу и транспортировку, для беспрепятственной экспансии европейского бизнеса во все эти сферы, а также присоединения России к основанной на этих принципах Энергетической хартии ЕС, российская сторона противопоставила принцип взаимности и строго соблюдения сторонами интересов партнера. В ходе развернувшейся полемики был выдвинут и ряд более общих требований, касающихся принципов нового Соглашения, главным из которых явилась «открытость рынков» и снятие всяких ограничений на инвестиционную и торгово-экономическую деятельность ЕС в России.

Хотя в дальнейшим позиция руководства ЕС несколько смягчилась, принципиальные положения, которые оно отстаивало, оставались практически теми же. Что касается самого формата нового соглашения, то в нем предлагалось детально прописать все основные направления сотрудничества и те принципы и нормы, на которых они должны основываться.

Казалось бы, европейский бизнес, в интересах которого и делались все эти и другие подобные предложения, должен был решительно их поддержать и использовать свои связи с российским бизнесом. чтобы укрепить позиции политического руководства ЕС. Этого, однако, не случилось. И свидетельством тему стало первое совместное заявление РСПП и Бизнес-Европы,  с которым они выступили осенью 2006 г. перед очередным саммитом ЕС-Россия.

Озаглавленный «Больше, чем свободная торговля – стратегическое экономическое партнерство», документ констатировал, что он отражает «общий взгляд бизнеса на то, как должна выглядеть углубленная интеграция ЕС и России, в которой Россия и ЕС являются равноправными партнерами».
Признавая «необходимость создания в Большой Европе интегрированного рынка» и «общего экономического пространства», документ призывал руководящие круги России и ЕС к «началу переговоров о новом двустороннем рамочном договоре с тем, чтобы сформулировать более совершенные принципы экономических отношений, включая торговлю и инвестиции». В документах подчеркивалась также желательность скорейшего вступления России в ВТО.
Характерно, что в заявлении не упоминается Энергетическая хартия, а вопрос о «свободе торговли» и о создании условий для расширения инвестиций  был сформулирован так, что оставлял широкое поле для более конкретных и устраивающих обе стороны интерпретаций.

Анализ документа позволяет сделать вывод о том. что позиция, занятая двумя ведущими организациями бизнеса ЕС и России нацеливала политические круги не только на безотлагательные усилия по подготовке нового соглашения, но и на более конструктивное и реалистичное сотрудничество в ходе переговоров.
Общая позиция ведущих деловых кругов России и ЕС оказалась, таким образом, намного реалистичнее, чем те идеологически и политически мотивированные требования, с которыми последовательно выступили политические верхи Евросоюза. Серьезно обострившиеся после «газовой войны» России и Украины в начале 2006 г. политические отношения ЕС и РФ практически никак не сказались на этом документе. И можно без риска ошибиться констатировать, что российская сторона внесла свой посильный вклад в цитировавшийся документ.

Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что при всей краткости документа, умещающегося на 4-х страницах, в нем несколько раз содержится обращение к политическому руководству ЕС и России, призывающее его «укрепить механизмы проведения консультаций…между правительствами ЕС, России, с одной стороны, и деловыми ассоциациями – с другой». Как подчеркивается в документе, «прозрачность и регулярные консультации с представителями бизнес-ассоциаций по вопросам подготовки, реализации и мониторинга соглашений о торговле и инвестициях между ЕС и Россией помогут гарантировать успешный результат», и «бизнес готов вносить свой вклад» в этот процесс».

Между строк прочитывается и недовольство обоих бизнес-сообществ затягиванием начала процесса переговоров. «Деловые сообщества ЕС и России, - говорится в документе, - призывают свои правительства осуществлять смелый подход (подчеркнуто мною – С.П.) к углублению и усилению экономического сотрудничества в целях выстраивания поистине стратегического экономического пространства. Это крайне важно для того, чтобы обеспечить будущую конкурентоспособность экономики Большой Европы». Не обошлось, однако, и без критики «административных барьеров», которые выдвигаются на пути торговли и инвестиций, что можно рассматривать, прежде всего,  как камень, брошенный «в огород» российских властей.

Судя по содержанию, и по общей тональности заявления, отношения между двумя организациями достаточно органично стали  вписываться в тот общий «согласительный дизайн», который сложился в институциональной структуре Евросоюза и утвердившейся в нем лоббистской практике.

Этот подход подтвердился и в последующих консультациях между делегациями РСПП и Бизнес-Европы. Одна из наиболее основательных из них была проведена в феврале 2008 г. в Брюсселе по весьма широкому кругу вопросов. Предметом консультаций явились не только вопросы активизации разработки нового соглашения о стратегическом партнерстве, но и углубление конкретного сотрудничества в области торговли и инвестиций  в ряде ключевых отраслей и секторов экономики – автомобилестроения, химической промышленности, энергетики, металлургии, финансовых услуг. По результатам переговоров были принято Коммюнике, в котором была изложена «Общая позиция деловых кругов России и Евросоюза», и, в частности, утверждалось, что выработанная в процессе консультаций позиция «закладывает основы для будущего соглашения».

Точка зрения обеих сторон по конкретным вопросам экономического сотрудничества была подробно изложена в «Предложениях Бизнес-Европы – РСПП по новому соглашению о торговле и инвестициях между ЕС и Россией». Такого рода соглашение, подчеркивалось в документе, «может не состояться, если переговоры сторон «будут осложнены решением политических вопросов»…. Вновь подчеркивалось, что  в ходе переговоров обеими сторонами должны быть проведены «прозрачные и открытые консультации с представителями бизнеса по обсуждаемым вопросам» и что в случае возникновения споров по тем или иным вопросам необходим «прямой доступ компаний к механизму их разрешения.»

Круглый стол промышленников ЕС и России
Помимо лоббизма ad hoc (т.е. по случаю), каковым, в основном, можно считать рассмотренное выше взаимодействие РСПП с Бизнес-Европой, российское предпринимательское сообщество практикует и более институционализированный или «встроенный» лоббизм, основной площадкой для которого является «Круглый стол промышленников ЕС и России» (EU – Russia Industrialists Round Table”). Созданный в 1997 г., т.е. практически одновременно с подписанием Соглашения о партнерстве и сотрудничестве (СПС)  решением российско-европейского саммита, Круглый стол был призван, как говориться на его официальном сайте, «выполнять роль ежегодного форума для открытого и непредвзятого обсуждения ключевых вопросов двусторонних отношений и согласования совместных рекомендаций бизнес-сообщества политическим лидерам России и ЕС по вопросам развития взаимной торговли, инвестиций и промышленного сотрудничества».

В отличие от консультаций и переговоров между РСПП и Бизнес-Европой, Круглый стол представляет не конкретные организации, а совокупность бизнес-сообщества сторон, хотя, судя по составу  его руководящих органов, именно две упомянутые организации составляют «твердое ядро» его участников и лидеров.

Пик активности Круглого стола приходится на вторую половину текущего десятилетия, т.е. на период, когда встал вопрос о подготовке нового соглашения о партнерстве и сотрудничестве и когда политические отношения России и ЕС осложнились в результате т.н. газовых войн и событий в Кавказском регионе. Примечательно, что именно в 2005 г. на общем  собрании Круглого стола был создан его постоянный руководящий орган – «Совет делового сотрудничества России и Европейского Союза», в который помимо двух сопредседателей КС вошли 10 руководителей крупнейших корпораций (по 5 от каждой из сторон). Тогда же развернули свою деятельность и созданные при КС рабочие группы.

В программном заявлении Совета, опубликованного сразу же после его создания, говорится, что «Совет объединяет представителей деловых кругов, приверженных улучшению и развитию политических и экономических отношений между Россией и ЕС и разделяющих общее стратегическое видение перспектив взаимного сближения сторон…Конечным результатом этого процесса должно стать установление прочных отношений подлинного стратегического партнерства».

Из опубликованных на сайтах Круглого стола документов последнего времени особое внимание привлекают материалы его общего собрания в Лиссабоне, проведенного осенью 2007 г., как обычно, в преддверии саммита Россия-ЕС. В них в наиболее подробном и развернутом виде представлены последние разработки и рекомендации Круглого Стола и его рабочих групп и учитывая эти обстоятельства мы остановимся на материалах этой сессии чуть подробнее.
По уже установившейся традиции участниками сессии явились не только ведущие предприниматели ЕС и России, но и ряд представителей политического руководства сторон. От ЕС это были вице-президент Комиссии по промышленности и предприятиям Г.Ферхайген, комиссар по энергетике А.Пиебалтис и некоторые другие официальные лица. От Российской Федерации в сессии участвовали министр промышленности и энергетики В.Христенко, министр экономического развития и торговли Э.Набиуллина. Как отмечалось в «Совместных выводах» сессии, одной из главных тем обсуждения на ней явилось определение «круга возможностей», открываемых предстоящими переговорами о новом соглашении между Россией и ЕС взамен устаревшего Соглашения о партнерства и сотрудничестве. При этом острее, чем прежде поставлен вопрос о необходимости скорейшего начала переговоров по разработке нового Соглашения, выражалось «сожаление», что переговоры до сих по не начаты и содержался призыв преодолеть «стагнацию официальных отношений» между Россией и ЕС. Одновременно подчеркивалась необходимость избегать политизации технических вопросов и стандартных процедур реализации двустороннего сотрудничества.

В рекомендациях КСП политическому руководству вновь прозвучало пожелание проведения «тесных консультаций между властями и бизнесом во время переговоров по будущему соглашению». В ряду рекомендаций и Общего собрания, и рабочих групп выделяются такие, как «диверсификация маршрутов транспортировки нефти и газа, принятие действенных мер для формирования в Москве международного финансового центра, (что шло в русле предложений, с которыми начали выступать российские политики самого высокого ранга), реализация совместных проектов в области развития технологий, образования, инвестиций в развитие человека.

Некоторые рекомендации (реализация совместных крупномасштабных проектов по разработке российских нефтегазовых провинций , или создание условий для участия европейских компаний в деятельности различных секторов российского энергетического рынка»), можно истолковать как нацеленные на реализацию принципов, прокламируемых в «Энергетической хартии» ЕС. Однако учитывая их чересчур общий характер, а также заинтересованность России в частичном осуществлении такого рода подходов и проектов, данные положения можно рассматривать как предложения для диалога, но никак не принципиальную уступку с российской стороны.

Судя по содержанию Рекомендаций, документ этот явился результатом серьезного диалога, в ходе которого каждая сторона принимала лишь те пожелания своих визави, которые если и не устраивали ее в полной мере, то не требовали от нее неприемлемых уступок.

Исходя из содержания документа, можно также утверждать, что его авторы реализовывали не односторонний, а «двусторонний» лоббизм. С одной стороны, это лоббизм нацеленный на своего «визави» или конкурента и его политических партнеров, а с другой – на собственные политические верхи. Если говорить о российском бизнесе, то он считал и считает те административно-бюрократические ограничения, которые выстраиваются центральными и региональными властями на пути проникновения европейского  финансового и промышленного капитала на российский рынок как фактор, серьезно тормозящий его собственную экспансию на европейский рынок. То же самое, хотя, возможно, и не в равной мере, можно сказать и о позициях европейского бизнеса по отношению к ограничительной практике собственных политических кругов.

Как и в других упоминавшихся выше документах в материалах Круглого стола наше свое отражение и   «совмещенный» лоббизм всего европейского крупного бизнеса по отношению к политическим кругам обеих сторон.

Наряду с отмеченными выше пожеланиями по поводу СПС общность интересов российского и европейского бизнеса была наглядно продемонстрирована в рекомендациях КСП и его рабочих групп по отношению к т.н. «отраслевым диалогам».

Диалоги эти были сформированы из представителей соответствующих ведомств и экспертов ЕС и России в 2000 г. и помимо решения сугубо конкретных вопросов взаимодействия сторон в отдельных отраслях экономики были призваны разрабатывать меры по реализации проекта создания общего экономического пространства. Это согласование должно было осуществляться в рамках более широкой программы создания «четырех общих пространств» - включая гуманитарную, правовую и технологическую сферы, которая была принята в мае 2005 г.

Несмотря на важность задач, решаемых отраслевыми диалогами и наличия рабочих групп КСП, сформированных по тому же, отраслевому принципу, действуют они практически независимо друг от друга. При этом если диалоги нацелены на совершенствование нормативной базы сотрудничества и согласования ряда практических вопросов взаимодействия на отраслевом  уровне, то функции рабочих групп ограничены обсуждением такого рода вопросов и формулированием соответствующих рекомендаций. Отсюда – все более настойчивое стремление представителей бизнеса напрямую подключиться к деятельности диалогов и содействовать более оперативному решению заявленных сторонами целей, которое и было прописано в рекомендациях. Причем если годом-двумя ранее такого рода предложения делались лишь в самом общем виде, то круглый стол в Лиссабоне поставил этот вопрос. что называется, ребром. Выражая и разочарование отсутствием до настоящего времени практических результатов в деятельности диалогов, участники КСП заявили, что «вовлечение делового сообщества в этот процесс (т.е. в конкретную деятельность диалогов в законотворческой деятельности и административной практике) является необходимым условием концентрации внимания отраслевых диалогов на решении насущных практических задач». В том же документе говорится, что участники Собрания поддержали инициативу создания новых рабочих групп, способных внести вклад в развитие отраслевых диалогов.

Естественно, что  наибольшую озабоченность участников КСП вызвало отсутствие прогресса в деятельности Энергодиалога. В рекомендациях Рабочей группы по энергетике записано предложение включить в документ об энергетическом сотрудничестве между Россией и ЕС положение о ее «взаимодействии с Энергетическим диалогом» на обоих рынках и о «взаимной поддержке как на уровне компаний, так и на уровне правительств».
Еще более конкретное предложение выдвинула рабочая группа КСП по строительству и строительным материалам, предложившая «ввести руководителей группы (т.е. представителей России и ЕС) в соответствующий Диалог в качестве «сопредседателей наряду с представителями государственных органов».

Учитывая, что «Рекомендации КСП политическому руководству» были приняты, как говорится в этом документе, на «основании состоявшейся предметной дискуссии» и с учетом «выступлений представителей деловых и политических кругов России и ЕС», можно утверждать, что рекомендации эти, равно как и общий настрой всего европейского бизнес-сообщества, будут способствовать более непосредственному участию руководящих кругов бизнеса России и ЕС в процессе подготовки и принятия решений на политических уровнях. И в этом – один из главных итогов того «встроенного лоббизма», который практикуется и в рамках КСП, и в непосредственном взаимодействии РСПП с Бизнес-Европой.
Естественно. что инкорпорация российского крупного бизнеса в систему взаимодействия с экономическими и политическими структурами ЕС создает весомые предпосылки для становления его в качестве влиятельного актора европейской экономической политики вообще и политики ЕС,  – в частности.

Разность лоббистских потенциалов: ключевая проблема в отношениях российского и европейского бизнеса
Однако создание такого рода предпосылок для участия нашего бизнеса в качестве такого рода актора в Евросоюзе еще не означает, что такое участие уже состоялось или вот-вот состоится. И главное препятствие здесь – огромная разница переговорных и лоббистских потенциалов между бизнесом ЕС и российскими деловыми кругами.

Разница эта особенно остро ощущается на фоне тех продвинутых форм и методов функционирования ведущих организаций европейского и американского бизнеса, о которых речь шла в самом начале статьи. Если Бизнес-Европа, при всей громоздкости и сложности ее организационной структуры – это организация, представляющая совокупную мощь бизнеса Евросоюза, то в России подобная организационная структура попросту отсутствует. Упоминавшийся выше Координационный совет выполняет фактически лишь роль связующего звена между тремя организациями, а Торгово-промышленная палата действует преимущественно сама по себе, располагая лишь чисто эпизодическими или сугубо формализованными связями с другими бизнес-ассоциациями. Не идет ни в какое сравнение и экспертный «аппарат» российского бизнеса, и в том числе РСПП, с теми исключительно разветвленными и профессионально специализированными структурами, которыми располагает Бизнес-Европа. Что же касается десятков дочерних компаний и совместных предприятий крупных российских корпораций в странах ЕС, все они действуют практически по-одиночке и пока что нет даже попыток их самоорганизации, не говоря уже о создании чего-то подобного той мощной лоббистской структуре, какой является АМСНАМ-ЕU.

Не в пользу  Круглого стола промышленников ЕС и России и сравнение его с «Трансатлантическим диалогом», который, как мы могли убедиться, проводит не только разовые ежегодные сессии, но и оперативно реагирует на изменения, происходящие в мировой и региональной экономике. Не имеет КСП и той институционализированной системы связей с руководящими кругами США и ЕС, которую использует Диалог.

По мере того, как российский бизнес и его руководство ощущает несоответствие между тем местом и той ролью, которые он призван играть в Европейском союзе и своей способностью адекватно эту роль выполнять, растет и его стремление преодолеть или, по меньшей мере начать преодолевать это несоответствие. Все острее ощущают подобного рода дефицит представительства нашего бизнеса в ЕС и участвующие во взаимодействии с Евросоюзом российские политические круги и ведомства.

В данной связи уместно сослаться на стенограмму «Расширенного совещания по вопросам торгово-экономических отношений России и ЕС», проведенного по инициативе РСПП в июле 2007 г.

Вел совещание член Бюро Правления РСПП, глава Комитете РСПП по международному сотрудничеству  и один из влиятельнейших российских бизнесменов В.Вексельберг, его участниками  явились также представители Торгово-промышленной палаты, Деловой России, ряда крупнейших российских компаний, а также руководители ряда министерств и ведомств, члены государственной Думы. Активное участие  в совещании принял министр иностранных дел С.В.Лавров, представлявший, как подчеркнул в своем вступительном слове председательствующий, ведомство, которое является головным учреждением по проблемам структурирования отношений России с Евросоюзом.  В числе присутствующих был и Глава представительства Европейской комиссии в России М.Франко.

Опубликованная на сайте Ассоциации европейских исследований (АЭВИС) стенограмма совещания позволяет, что называется, из первых рук получить не только информацию о позициях руководителей бизнеса и экономических ведомств, касающихся отношений России и ЕС, но и составить более полное представление о тех проблемах во взаимодействии бизнеса и власти, нерешенность которых препятствует преодолению указанного дефицита.
Как представители ведомств, так и руководители крупнейших корпораций подчеркивали необходимость существенного укрепления данного взаимодействия как в выработке общей линии, так и по отдельным аспектам экономических отношений России и ЕС. Особо отмечалась необходимость серьезной экспертной проработки широкого комплекса проблем, которые предстоит решать на новом этапе стратегического взаимодействия сторон. О готовности участвовать в такого рода проработке говорили представители ТПП, «Системы», «Интерроса», «НМЛК». Этот тезис решительно поддержал и С.Лавров, который заявил: «По ряду направлений видение Россией и Евросоюзом приоритетов сотрудничества, баланса интересов, видимо, изначально, не будет совпадать. Отсюда необходимость уже сейчас выработать механизм вклада отечественного бизнес-сообщества в переговорный процесс». При этом он заявил, что «оптимальным форматом для этого» является Деловой совет при Министре иностранных дел, на заседания которого  наряду с руководителями ключевых российских деловых ассоциаций приглашаются и представители профильных министерств и ведомств.
Еще более определенно высказался на этот счет сопредседатель КСП с российской стороны А.Чубайс, подчеркнувший, что «без участия российского бизнеса сделать новый содержательный документ, формирующий фундамент для российско-европейских торгово-экономических связей «было бы просто ошибкой». Он также проинформировал участников Совещания о том, что обе стороны Совета делового сотрудничества КСП создали экспертную группу, профинансировали ее и утвердили задание, суть которого состоит в том. чтобы подготовить проект нового документа по СПС.

Как с российской, так и с «европейской» стороны на совещании было продемонстрировано согласие по поводу сверхзадачи, стоящей перед Россией и ЕС в деле экономического сотрудничества. Присутствовавший на Совещании представитель Еврокомиссии в РФ М.Франко в своем кратком выступлении сформулировал эту сверхзадачу следующим образом: «мы сегодня стоим перед вызовом. Мы должны модернизировать экономику. Мы (т.е. ЕС и России – С.П.) должны стать ведущими экономиками, базирующимися на знаниях». Еще более четко сформулировал эту мысль директор Департамента внешнеэкономических отношений С.В.Чернышов, заявивший: « Нам следует с Евросоюзом создать некий новый центр силы, основанный на эксплуатации дешевой рабочей силы и природных ресурсов и опирающийся на инновационный тип хозяйственного развития».

В ходе этого же совещания отчетливо прозвучали и критические нотки, и в частности претензии бизнеса к ведомствам  и политической власти в целом, которые, как заявил В.Вексельберг, несмотря на проводимые консультации, «не идут на формализацию этого процесса». И это, подчеркнул он, создает неуверенность бизнеса в том, что «проблемы, с которыми он сталкивается, будут услышаны».

Участники совещания – представителей ведомств, со своей стороны, отмечали, что российский бизнес не проявляет должной активности во взаимодействии с собственным правительством, проявляет «инертность» там, где требуется его квалифицированная экспертиза «как в системных вопросах, так и в отраслях и по отдельным рынкам».

Хотя о проблемах взаимодействия бизнеса и власти говорилось в мягких, дипломатичных тонах, из всей совокупности выступлений следовало, что наличие в этих отношениях  серьезного дисбаланса  беспокоит не только бизнес, но и высокопоставленных чиновников.

Собственно, именно на преодолении такого рода дисбалансов и нацелена принятая по итогам совещания ведущих представителей бизнеса и его организаций принятая по итогам совещания резолюция, в которой сказано:
«РСПП совместно с секретариатом Круглого стола промышленников России – ЕС, ТПП России и заинтересованными бизнес-ассоциациями и компаниями подготовит предложения по взаимодействию с органами государственной власти по проблемам торгово-экономического сотрудничества с ЕС».

Что впереди?
Намечая меры по наращиванию своего переговорного и лоббистского потенциала, российский крупный бизнес сознает и необходимость существенного расширения самого формата его отношений с деловыми и политическим кругами ЕС. |В упоминавшейся в начале статьи книге президент РСПП А.Шохин и его соавтор Е.Королев пишут, что « в будущем договоре о стратегическом партнерстве между Россией и ЕС при соответствующей инициативе властей и на базе действующего Круглого стола может быть заложено основание двустороннего объединения с официальным консультативным мандатом. Такое  объединение может получить условное название Европейский континентальный бизнес-диалог (ЕК БД) по аналогии с влиятельнейшим американо-европейский ТАБД». Авторы считают, что такого рода объединение может стать «более статусным и привлекательным деловым форумом», который должен быть «ориентирован на постоянное и детальное взаимодействие с властями»,  и проведение «регулярной аналитической работы».

Не приходится сомневаться, что реализация этого предложения существенным образом укрепила бы позиции российского бизнеса в Евросоюзе и его переговорные и лоббистские возможности. Оно также способствовало бы выравниванию того явного несоответствия, которое существует в представительстве американских и российских деловых кругов в Евросоюзе.
Возникает, однако, вопрос, насколько готова российская  сторона и российский бизнес к такого рода качественному сдвигу в его отношениях с бизнесом  и политическими институтами Евросоюза.

Судя по тому, что нам известно о ТАБД и его деятельности, она опирается на прочный фундамент корпоративных организаций США и ЕС и на высокопрофессиональную экспертно-аналитические  центры обеих сторон. Создание ЕКБД по аналогии с ТАБД потребует от российской стороны и российского бизнеса такого же или почти такой же степени готовности участвовать в реализации его функций, каковую может представить корпоративный бизнес ЕС.

На взгляд автора, задача эта вполне решаемая, однако для того, чтобы российская сторона этого макро-диалога смогла участвовать в нем на-равных с бизнесом Евросоюза, простого «переформатирования» существующего Круглого стола будет явно недостаточно. Потребуется более высокая степень организационной консолидации российского бизнеса, а также новый, более высокий уровень экспертизы, причем не только рассредоточенной по отдельным бизнес-ассоциациям и корпорациям, но и способной к согласованию и координации. Как уже отмечалось выше, нынешнее состояние экспертной деятельности по «европейскому направлению» таким требованиям пока не отвечает. Не решен вопрос и об институционализации отношений бизнес-власть, чего так настойчиво и пока что без особого успеха добивается бизнес.
Богатый опыт развития отношений между бизнес-сообществами ЕС и США ставят в повестку дня и еще один вопрос, который пока что  нами не затрагивался. В первом разделе статьи довольно подробно характеризовалась структура и функции Американской торговой палаты – ЕС (АМСНАМ-EU), представляющей интересы корпораций США, имеющих свои активы в странах ЕС. Повторю уже сказанное – это очень мощная структура, сопоставимая по своему влиянию и лоббистским возможностям с Бизнес-Европой. И российскому бизнесу, пустившему уже свои корни в страны Евросоюза тоже было бы целесообразно и выгодно иметь что-то подобное.

Конечно,  масштаб внедрения американского бизнеса в Европу по всем параметрам не сравним с тем. что имеет там сегодня российский бизнес. Но учитывая всю важность экономических и политических отношений России с ЕС, а также тот факт, что  не менее десятка крупнейших российских компаний уже довольно основательно внедрились в европейский бизнес (общее число наших компаний, имеющих активы в странах ЕС, уже исчисляется десятками), налицо серьезнейшие основания для их самоорганизации. Если же при этом принять во внимание перспективы создания общего  экономического пространства, ключевую роль в котором будет играть корпоративный бизнес, а также растущее значение согласования интересов, и не в последнюю очередь корпоративных, вопрос о формировании чего-то вроде РСПП-ЕС рано или поздно должен быть поднят. РСПП здесь названа, конечно же, не случайно. Во-первых, это главная и «головная» организация российского бизнеса (как Торговая палата в США), а во-вторых, как уже об этом говорилось выше, РСПП уже имеет прямые связи с европейским бизнесом, и если будет на то согласие политических кругов обеих сторон, он вполне может стать чем-то вроде материнской компании для европейской «дочки». Оговорка относительно согласия политических кругов здесь вполне уместна, поскольку именно от них в первую очередь и будет зависеть реализация данного пока еще даже не озвученного публично проекта.

Существуют и другие пути решения и умножения «площадок» для более непосредственного выхода российского бизнеса на политическую инфраструктуру ЕС. Это и активизация представителей Торгово-промышленной палаты в странах ЕС,  и возможные действия по той же линии Координационного совета РСПП, Деловой России и Опоры, и создание европейских филиалов отраслевых ассоциаций, и в первую очередь – Нефте-газового союза.

Но есть и возможности,  использование которых зависит исключительно от самого бизнеса, и ни от кого больше. Упомяну лишь об одной из них, а именно о подключении российского крупного бизнеса к деятельности Центра ЕС-Россия, который в 2008 г. инициировал создание «Форума ЕС-Россия», целью которого является обсуждение вопросов нового стратегического партнерства между Россией и ЕС и взаимодействие с теми, кто непосредственно это партнерство формирует. Планируется два пленарные собрания Форума в год, создание рабочих групп (fask forces), по проблемам политики и бизнеса, разовые встречи и т.п. мероприятия. В ходе дискуссий и обсуждений участники будут «формулировать и лоббировать» свои позиции в обоих направлениях (т.е. ЕС и России). Председателем Форума назначен президент Центра ЕС-Россия, к участию в нем приглашаются политики, руководители корпоративного бизнеса, мозговые тресты, неправительственные организации, ученые.
На конец февраля  с.г. на сайте Форума зарегистрировались руководители 6 крупных европейских корпораций и министры иностранных дел Австрии, Финляндии и Греции. Представителей российской стороны в этом списке пока нет. Тем не менее российская проблематика уже начинает обсуждаться. В декабре 2008 г. состоялся «обед» участников форума, в ходе которого дебатировались вопросы, как вести бизнес с Россией.
Учитывая высокую степень активности Центра ЕС-Россия и его авторитет в интеллектуальных и политических кругах ЕС, участие представителей российского крупного бизнеса в Форуме дало бы возможность использовать это участие как в интересах более плодотворного и конструктивного сотрудничества сторон, так и для укрепления позиций России в этом сотрудничестве.

При всей скромности вклада РСПП и других организаций и бизнес-групп в развитие общеевропейского диалога и продвижения к конкретным договоренностям в области экономического сотрудничества, вклад этот уже дает о себе знать, в основном в выработке консолидированных позиций всего европейского бизнеса в отношении СПС и общего  политического пространства. И вряд ли можно сомневаться в том, что такого рода позиция, особенно четко заявленная в ходе работы ежегодной сессии КСП в ноябре 2008 г., сыграла свою роль в принятии на саммите ЕС-Россия, состоявшемся буквально на следующий день, решения о начале переговоров по новому соглашению о стратегическом партнерстве.

Все основное содержание статьи и многое из того, что осталось «за кадром», свидетельствует, во-первых, о том, что функции переговорщика и лоббиста российский «большой бизнес»  и его организации начали довольно успешно осваивать. Во-вторых, и это особенно важно, наш бизнес остро почувствовал и осознал необходимость не просто расширения своего участия в переговорном процессе, но и поднятия качества этого участия с тем, чтобы не только провозглашать принципы равновесия сторон, но и способствовать их успешной реализации.

В-третьих, и бизнес, и правительственные ведомства все решительнее нацеливаются на партнерское сотрудничество в представительстве и отстаивании деловых и политических интересов России в Европе. При этом они стремятся не противопоставлять их интересам ЕС, согласовывать их, добиваясь укрепления и расширения общеевропейского сотрудничества.
При всем том, проблема форматирования, институционализации отношений бизнеса и власти в России и преодоления существующих здесь дисбалансов и нестыковок остается не просто существенным, а самым существенным препятствием на пути выравнивания переговорных и лоббистских потенциалов российского и европейского бизнеса и, соответственно, выстраивания качественно нового формата  их взаимодействия.



Источник: С.П. Перегудов, "Лоббизм российского крупного бизнеса в Европейском союзе"// "МЭиМО" за 2009 год


К этой статье еще нет ни одного комментария.


Оставить комментарий с помощью Yandex Google Mail.ru Facebook.com Rambler.ru Вконтакте Twitter
Время генерации страницы: 0.18710899353027