Лоббизм и судебная система США

Не первый год, и даже не первый десяток лет автор занимается исследованиями различных аспектов американского лоббизма, но до сих пор им ничего не было написано на тему, сформулированную в названии статьи. Он не берется утверждать, что в российской научной литературе вообще отсутствуют какие-либо разработки этой стороны лоббизма. Например, в монографии С.А. Егорова, опубликованной еще в Советском Союзе, есть сюжет, имеющий отношение к теме, он будет также рассматриваться в настоящей статье. Если же говорить в целом, то знакомство с доступной библиографией склоняет к предположению, что данная проблема, имеющая собственное содержание и посему заслуживающая самостоятельного изучения, скорее всего остается белым пятном в отечественной американистике. Во всяком случае, автор считает для себя возможным исходить из такой предпосылки, а она соответственно диктует ему свои требования к статье.

Поскольку в силу сказанного выше статья неизбежно мыслится как специальное вводно-ознакомительное исследование, ей предстоит ответить на два главных вопроса: 1) применимо ли понятие “лоббизм” к деятельности американских судов (иначе говоря, оказывают ли заинтересованные группы влияние на судей в процессе рассмотрения дел и вынесения решений); и 2) если да (”применимо и оказывают”), то что представляет собой этот вид лоббизма, каковы его сущностные характеристики, какие группы и с какими целями прибегают к его использованию.

Для постановки первого вопроса есть серьезные причины. Первая из них - везде и всюду подчеркиваемая особая независимость судебной ветви власти, обусловленная принципом ее формирования. Нет нужды напоминать, что члены Верховного суда США (как, впрочем, и члены других, конституционных по статусу федеральных судов) не избираются, а назначаются президентом “по совету и с согласия Сената” и занимают свои должности пожизненно (при условии хорошего поведения). Следовательно, им не грозят очередные перевыборы, и нет необходимости ублажать избирателей. Важности этого положения как основы независимости членов Верховного суда США, ограждающей от “демократических давлений”, посвятил специальную статью один из “отцов-основателей” А. Гамильтон, когда после принятия ныне действующей Конституции США возникла потребность представить широкой публике разъяснение заложенных в документе принципов и механизмов их действия. С тех пор и сформировалось представление о том, что независимость судебной системы обладает особым качеством, т.е. иммунитетом против обычной тактики политического давления, а значит, к ней (системе) неприменимы классические методы лоббизма, используемые заинтересованными группами для воздействия на исполнительные и законодательные органы власти.

Вторая причина, возможно, обусловлена первой - все той же независимостью судебной власти. Суть ее в том, что ныне действующий Закон о раскрытии лоббистской деятельности регулирует ее только в Конгрессе и исполнительных органах власти. Иными словами, на судебную ветвь он не распространяется. Отсюда следует, что лоббизм, направленный на судебные органы власти (если таковой имеет место) этим законом не признан. “Почему”, - автор попытается ответить по мере изложения и анализа конкретного материала. Сейчас же достаточно констатировать: познакомившись с содержанием упомянутого закона, неискушенный пока исследователь логично должен склониться к заключению, что лоббизма, направленного на судебные органы власти, не существует.

Третью причину можно условно обозначить выражением “на слуху и на виду”. Лоббизм, направленный на исполнительные органы власти и (особенно) Конгресс, действительно у всех на слуху и на виду: о нем бесконечно спорят, его цели и результаты, равно как и провоцируемые им нередкие скандалы, активно используются в качестве аргументов в политической борьбе. В редком номере ведущих общеполитических газет и журналов не найдется что-нибудь интригующее на данную тему. Даже гражданин другой страны, абсолютно ничего не знающий об американском лоббизме и не интересующийся им, но более или менее регулярно просматривающий те же газеты и журналы вдали от Вашингтона, вполне сможет без приложения специальных усилий получить “начальное образование” и склонится к мысли, что лоббизм в самом деле играет важную роль в деятельности исполнительных органов власти и Конгресса. Однако было бы по меньшей мере преувеличением сказать то же самое о лоббизме, направленном на судебную власть. Если таковой существует, то он далеко не всегда и далеко не у всех на слуху и на виду.

Наконец, последнее соображение, лично для автора являющееся тоже причиной постановки первого вопроса. В России есть высококвалифицированные юристы- американисты, которые, что называется, неровно дышат на судебную систему США, и для них выражения типа “лоббирование судов” или “давление на судей” звучат едва ли не святотатственно. Их вера в особую (если не безупречную) независимость этой системы была в числе стимулов, побудивших заняться изучением данной проблемы. Но, прежде чем приступить к вопросу о применимости лоббизма к судебной системе, есть смысл рассмотреть его в связи с интерпретацией лоббизма как политического института.

В процессе своего развития американский лоббизм действительно достиг уровня относительно самостоятельного политического института, воплотившего в себе сущностные черты породившей его политической системы США. Как институт, он обладает собственными материальными, структурными, организационными, профессиональными, функциональными и иными характеристиками, обеспечивающими его постоянное, активное и эффективное участие в политическом процессе (т.е. в процессе разработки и принятия решений федеральными органами власти). В настоящее время размах лоббистской деятельности таков, что на сотни законопроектов, ежегодно рассматриваемых американским Конгрессом, приходятся сотни постоянно и активно лоббирующих организаций (самых разных по составу, назначению, экономическим, социальным и иным признакам). Совокупный эффект их усилий таков: в архивах Конгресса США лежит немало законопроектов, похороненных под нажимом заинтересованных групп, в Своде законов США есть немало законов, одобренных вопреки такому нажиму, но в подавляющем большинстве случаев редко какой-либо принимаемый законодателями в той или иной степени значительный закон свободен от следов, оставляемых лоббированием, если не в содержании основных статей, то хотя бы в виде поправок или нюансов в формулировках отдельных положений. То же относится и к большому количеству административных актов, издаваемых органами исполнительной власти.

Все сказанное - реальность, ежедневно подтверждаемая практикой лоббизма. Правомерно ли сугубо теоретически допустить, что эта реальность в целом или в какой-то степени присутствует и в деятельности судебной ветви власти? Для иллюстрации рассмотрим кратко два вопроса.

Во-первых, при всей своей особой независимости судебная ветвь - относительно самостоятельное звено политической системы США, но в то же время взаимоувязанное со звеньями законодательной и исполнительной власти общегосударственными функциями, а также механизмом сдержек и противовесов. Лоббизм как институт отражает сущностные характеристики политической системы. Отсюда следует, что в таком отражении не может полностью отсутствовать какое-либо из звеньев этой системы - в данном случае судебное. Во-вторых, общеизвестно, что американские суды не только разрешают те или иные правовые споры, но и активно участвуют в том же политическом процессе, в котором имеет место лоббизм. Так, в свое время судья федерального апелляционного суда М. Уилки жаловался на то, что “Конгресс вынуждает юристов законодательствовать в судах, поскольку у него не хватает мужества разъяснять подробности принимаемых им законов” . Здесь важно подчеркнуть, что суды, решая вопрос о “деталях”, по сути осуществляют квазизаконодательную функцию, а это такая деятельность, которой заинтересованные группы объективно уделяют не меньше внимания, чем деятельности Конгресса.

Таким образом, из предложенных рассуждений вытекает, что называть лоббизм институтом политической системы США с полным основанием можно лишь при условии, что существует также его связь и с судебными органами власти. И чтобы уже более конкретно, но пока еще в общем виде представить характер такой связи (т.е. предварительно ответить на первый вопрос), - уместно для начала просто процитировать некоторые научные источники, обращая особое внимание на наличие или отсутствие прежде всего самого слова “лоббизм” и его производных, а также других понятий и определений, типичных для исследования этого явления. Начнем с “драматической” иллюстрации.
Осенью 1969 г. члену Верховного суда Х. Блэку нанес визит его старый друг Т. Коркоран. Они были знакомы с 30-х годов, когда оба являлись ярыми защитниками “нового курса” Ф. Рузвельта. Правда, позже их отношения несколько испортились из-за того, что Коркоран стал лоббистом корпораций, а Блэк презирал эту должность. Тем не менее, судья был рад встрече - по крайней мере, до тех пор, пока Коркоран не раскрыл цель своего визита, попросив старого друга замолвить словечко за корпорацию, которая хотела, чтобы Верховный суд провел дополнительные слушания по интересующему ее делу. Блэк был шокирован, поскольку считал абсолютно недопустимым какое бы то ни было упоминание находящегося на рассмотрении дела в разговоре с действующим членом Верховного суда. Он изгнал Коркорана из своего офиса и из своей жизни. Так опытнейший и влиятельнейший лоббист опрометчиво потерял друга.

Комментируя этот факт, один из ведущих исследователей анализируемой здесь темы политолог Л. Эпстайн пишет: “Реакция Блэка на визит Коркорана, конечно, означает, что судьи считают себя выше обычной тактики давления, используемой заинтересованными группами для воздействия на выборных должностных лиц”. Это уже конкретная иллюстрация к отмеченной ранее особой независимости судебной власти: оказание лоббистами прямого давления на судей посредством личных контактов исключается.

В справочнике о Верховном суде, изданном в 1979 г. информационно-исследовательской службой “Конгрешнл куотерли” , есть раздел - “Давление на Верховный суд”, а в нем главы “Конгресс”, “Президент” и “Общественное мнение”. Таким образом, официальное издание признает, что эти три инстанции могут оказывать воздействие на членов Верховного суда. Но нет в справочнике ни самостоятельной главы, ни какого-либо намека на то, что заинтересованные группы тоже воздействуют на суд. Однако в другом справочнике, изданном той же службой полтора десятилетия спустя, картина выглядит иначе. В том, что правительственные структуры, говорится в источнике, играют определенную роль в судебных процессах, проводимых Верховным судом, нет ничего удивительного. В конце концов, система сдержек и противовесов и доктрина федерализма предполагают, что диалоги неизбежно будут возникать между ними. “Что может показаться удивительным, - признаются авторы, - так это наличие также взаимодействия между Верховным судом и экстраинституциональными образованиями - в особенности, заинтересованными группами. Атторнеи, представляющие различные сферы организованных интересов, обычно лоббируют (подчеркнуто мною. - Н.З.) этот суд. Только в течение одной лишь сессии 1987 г. более тысячи организованных групп участвовало в рассмотрении почти 80 % дел, по которым приняты решения”.

Еще в одной работе, посвященной Верховному суду (кстати, она представляет собой учебное пособие), есть параграф “Заинтересованные группы”, начинающийся с утверждения: “Решения Верховного суда - это важное оружие общественной политики, в силу чего заинтересованные группы стремятся влиять на деятельность судей. Используемые ими методы различны, в зависимости от того, на какой институт оказывается воздействие; их роль в суде совсем непохожа на ту, какую они играют в Конгрессе. Но в Верховном суде, как и в других ветвях власти, заинтересованные группы являются главными участниками процесса выработки политики” . Пожалуй, это принципиально важное утверждение как нельзя лучше иллюстрирует пример, который, ввиду его особой показательности, заслуживает быть изложенным подробнее.

Известно, что в США уже много лет остается политически острой проблема абортов. Для нашей темы достаточно отметить, что в 1973 г. в неординарном решении по делу “Роу против Уайд” Верховный суд обосновал конституционное право на аборты. Однако этот вердикт не снял проблему с повестки дня. Напротив, она даже больше обострилась, поскольку противники абортов не согласились с решением высшей судебной инстанции и не сложили оружие. Как писал в 1998 г. лондонский еженедельник “Экономист”, “если бы группы, отстаивающие право на аборты, не вынудили (had not pressed) Верховный суд принять поспешное решение в 1973 г., то аборты, вероятно, были бы более широко доступны в Америке, чем в настоящее время”. Это свидетельство приведено главным образом потому, что оно позволяет предположить - вокруг данного решения, видимо, имела место активная лоббистская деятельность, ибо если заинтересованные группы действительно “вынудили” судей (или “надавили”), то это есть лоббизм в прямом смысле слова.

Во всяком случае, уже не предположение, а факты, изложенные в статье “Лоббирование Верховного суда”, говорят о том, что следующее подобного рода решение сопровождалось мощным лоббистским натиском противоборствующих сторон. Речь идет о деле “Уэбстер против Службы воспроизводства здоровья”, которое Верховный суд начал слушать в конце апреля 1989 г. В этом деле генеральный атторней (прокурор) штата Миссури У. Уэбстер оправдывал принятый штатом закон, ограничивающий право на аборты; представитель Министерства юстиции, напротив, настаивал, чтобы суд отменил решение 1973 г., а юрист, выступавший от имени вышеназванной службы, стремился убедить судей признать большинство положений закона штата Миссури противоречащими конституции и оставить в силе упомянутое только что решение.

Заинтересованные группы с обеих сторон немедленно предприняли масштабные лоббистские акции. Во-первых, они направили в суд беспрецедентное на тот момент количество так называемых “записок друга суда”, в которых излагались правовые аргументы “за” и “против” абортов. Во-вторых, они прибегли к лоббированию “вне стен судебного процесса”: с помощью политической рекламы и других средств стали целенаправленно формировать общественное мнение, исходя из убеждения в том, что оно ворвется в коридоры Мраморного дворца, где заседает Верховный суд, и судьи вынуждены будут к нему прислушаться. Кроме того, те и другие организовали “давление с мест” - многочисленные потоки писем и телеграмм в суд от рядовых граждан (классический метод непрямого лоббизма, всегда используемый в оказании давления на Конгресс). Обычно Верховный суд получает до тысячи почтовых отправлений в день, но в данном случае были дни, когда их поступало до 40 тысяч. Размах этой лоббистской кампании, в которой участвовало более 400 организованных групп, и тот факт, что по методам ее организации, ведения и средствам воздействия она лишь немногим отличалась от классических кампаний давления на законодательные или исполнительные органы власти, побудили уже упоминавшегося политолога Л. Эпстайна сделать весьма примечательное заключение: и сторонники, и противники абортов “относились к Верховному суду так, словно это был Конгресс, рассматривавший очередной законопроект, а не судебный орган, обсуждавший вопросы права”.

Наконец, в уже достаточный, как представляется, набор свидетельств для предварительного ответа на первый вопрос статьи, нельзя не включить еще одно доказательство - очень важное, поскольку оно несет в себе, если так можно сказать, элемент нормативности. В различных политологических учебниках и стандартных (тоже, по сути, учебных) сочинениях о политической системе США есть разделы или главы (или хотя бы параграфы), посвященные деятельности заинтересованных групп в судебных органах власти, причем в некоторых случаях сами их названия - “Лоббирование судов”, “Судебный лоббизм”, “Лоббирование судебной ветви власти” - уже дают определение этой деятельности. Вывод простой: в сознании тех, кто штудирует такие учебники и сочинения, еще на студенческой скамье закрепляется мысль о том, что лоббизм, при любых оговорках и акцентах на его специфику, имеет место и в судебной системе США.

У некоторых американских политологов едва ли не до сих пор вызывает удивление тот факт, что активное и систематическое изучение роли заинтересованных групп в деятельности судебной системы - феномен относительно молодой, принадлежащий в основном к 70-90-м годам XX в., и, как констатировал Р. Хрибнер, “вероятно, наименее изученная сфера лоббистской деятельности заинтересованных групп находится в судах”. Для такого удивления можно найти определенные основания, если взглянуть хотя бы кратко на историю появления проблемы, первые ее интерпретации и дальнейшее развитие.

Еще в 1908 г. основоположник теории заинтересованных групп А. Бентли опубликовал фундаментальный труд “Процесс правления. Изучение общественных давлений”, в котором есть глава “Давление интересов в судебной системе”; в ней он заявил о наличии многочисленных “ясных примеров того, что те же группы давления, которые действуют через исполнительные органы власти и законодательные собрания, также действуют через верховные суды” (штатов и федеральный. - Н.З.) и вызывают тем самым изменения в правовой сфере, которые “должны интерпретироваться непосредственно в терминах давлений групповых интересов”.

Труд Бентли, давно признанный классическим, предвосхитил будущее развитие американской политологии, хотя поначалу его постигла незавидная судьба. Возможно потому, что, значительно опередив свое время, он в течение длительного периода оставался незамеченным и оказал огромное влияние на политическую науку лишь много лет спустя. Ныне подход Бентли широко применяется юристами и политологами для анализа деятельности и влияния заинтересованных групп в правовом процессе. Пожалуй, первым, кто в высшей степени активно использовал этот подход, был создатель современного варианта теории заинтересованных групп Д. Трумен, в 1951 г. выпустивший в свет свое фундаментальное сочинение “Процесс правления. Политические интересы и общественное мнение” (второе издание вышло в 1971 г.). Как и в работе Бентли, в монографии тоже есть глава, имеющая отношение к теме настоящей статьи, а именно: “Заинтересованные группы и судебная система”. “Деятельность судебных должностных лиц США, - пишет Трумен, - не исключена из процесса групповой политики. Отношения между заинтересованными группами и судьями не идентичны отношениям между этими группами и законодателями или должностными лицами исполнительных органов власти, но это различие скорее в степени, а не в качестве. По разным причинам организованные группы не столь же постоянно интересуются судами и судебными решениями как в случаях, когда речь идет о других ветвях власти, но влияние разнообразных интересов на поведение судей не менее заметно. Хотя мифы и легенды могут утверждать обратное, особенно когда это касается наших высших судов, судебная система отражает игру интересов, и немногие организованные группы могут позволить себе быть безразличными к ее деятельности”.

Труд Бентли, и особенно сочинение Трумена вызвали большое возбуждение в академической среде. Многие ее представители оперативно взялись исследовать тему участия заинтересованных групп в деятельности законодательных и исполнительных органов власти. Сам Трумен в предисловии ко второму изданию своей книги привел солидный список опубликованных к тому времени работ. Однако, говоря о судебной системе, он отметил, что в этой области академические исследования не были “интенсивными”. В пример он привел лишь одно сочинение, целиком посвященное роли заинтересованных групп в деятельности судов: монографию К. Воуза “Только для белых” 16 , в которой анализировалась судебная кампания, предпринятая Национальной ассоциацией содействия прогрессу цветного населения с целью покончить с расовой дискриминацией в жилищном вопросе. Правда, это единственное исключение оказалось весьма важным. Исследователи единодушно хвалили работу Воуза за ее тщательную документированность; практически в каждом ведущем учебнике тех дней, рассказывающем о механизме работы правительства, о заинтересованных группах и судебной системе, она одобрительно цитировалась. Тем не менее, несмотря на все к ней внимание, книга в целом не спровоцировала более широкого интереса к изучению роли организованных групп в деятельности судов.

В числе факторов, сдерживавших в 1950-1960-е годы активизацию исследований данной темы, американские авторы называют прежде всего некоторое замешательство относительно “академической классификации” рассматриваемой проблемы. Выла ли она уникальной в том смысле, что ею следовало лучше заниматься правоведам, или являлась достаточно общей, чтобы ее продуктивно разрабатывали исследователи заинтересованных групп? Политологи, включая и Д. Трумена, не нашли согласия в ответе, и вопрос о лоббизме в судебной системе завис между двумя сторонами. Те, кто изучал деятельность заинтересованных групп в исполнительных и законодательных органах власти, склонны были оставить “эти суды” правоведам, видимо, полагая, что определенные “атрибуты” судебного лоббизма “выводят его за рамки других исследований” 17 . Но, за несколькими исключениями, правоведы обнаружили мало интереса к тому, как используется судебная система заинтересованными группами. Почему? Основная причина заключалась не в тонкостях “академической классификации”, а все в тех же представлениях об особой независимости этой системы. В то время сама мысль о том, что заинтересованные группы стремятся воздействовать на принятие судебных решений, почти “граничила с нелепостью”. Многие аналитики продолжали рассматривать Верховный суд как действующий вне обычных политических давлений, и потому задавались вопросом, зачем заинтересованным группам вообще пытаться лоббировать судей, если их доводы никто не будет слушать. Можно попутно добавить, что и в настоящее время такое представление остается живучим. Уже упомянутый Р. Хрибнер одной из причин этого называет “миф о неполитической судебной системе”. “Многие американцы, - пишет он, - верят, что суды - нейтральные и беспристрастные арбитры права, не “загрязненные политикой заинтересованных групп”. Представление о том, что суды возвышаются над повседневными политическими столкновениями, направляет внимание исследователей заинтересованных групп на более традиционные политические сферы законодательных и исполнительных органов власти” 19 .

В те же 50-60-е годы некоторые “зародышевые” эмпирические исследования поддерживали высказанное Хрибнером предположение. В частности, Н. Хекмен, проанализировав участие заинтересованных групп в делах, рассматривавшихся Верховным судом в 1928-1966 гг., сделав вывод, что представительства организованных интересов в судебной системе фактически не существует, и “доступные факты не поддерживают теорию судебного лоббизма”. Он даже пошел столь далеко, что вообще назвал всю эту сферу исследований “научным фольклором” и заявил, что упомянутое выше сочинение Воуза представляет исключение из правила. Подобные изыскания, видимо, были в числе фактов, смутивших редактора второго издания работы Д. Трумена, видного политолога В.О. Ки, когда он ознакомился с главой о заинтересованных группах и судах. “Возможно, - замечал он, - я мучаюсь сомнениями по поводу того, вводить ли суды во всю эту систему анализа”.

Таким образом, в 50-60-е годы картина выглядела весьма (если не резко) противоречивой. С одной стороны, работы Воуза и, по меньшей мере, еще двух авторов подтверждали политическую роль судов, в особенности Верховного суда, и участие заинтересованных групп в исполнении этой роли. С другой стороны, немало исследований говорило в пользу непобедимости мифа о неполитической судебной системе, якобы свободной от “загрязняющего воздействия” политики тех же заинтересованных групп. В 1967 г. по-своему броско охарактеризовал это противоречие видный политолог Р. Даль. Он писал: “Верховный суд - весьма необычный политический институт хотя бы потому, что американцы не совсем готовы признать тот факт, что он является политическим институтом, и не вполне способны отрицать это”.

Начиная с 1970-х годов картина стала меняться. Активно возрос интерес ученых к данной сфере исследований, так как накопилось много новых фактов, сильно подорвавших представление о том, что благодаря своей особой независимости Верховный суд огражден от внешних воздействий. После выхода в свет ряда исследований, например, работы Карен О’ Коннор “Использование судов женскими организациями” 24 , представивших обширные доказательства вовлеченности заинтересованных групп в деятельность судебной системы, вывод Н.Хекмена о фактическом отсутствии такой вовлеченности был поставлен под сомнение. В частности, К. О’ Коннор и Л. Эпстайн проанализировали более трехсот дел, рассматривавшихся Верховным судом, и пришли к общему выводу: во-первых, “большинство дел, заканчивавшихся важными политическими результатами, являлось продуктом организованных интересов” (иначе говоря, их спонсировали организованные группы); и, во-вторых, деятельность таких групп с целью воздействовать на политический процесс - вовсе не феномен, характерный только для 1970-х годов и сопредельных десятилетий, - все это имело место “на протяжении всей истории Верховного суда”.

В 1980-е годы исследователи опубликовали около 15 монографий и 30 научных статей, посвященных анализу того, как заинтересованные группы использовали судебные процессы для реализации своих целей. С тех пор и в учебных пособиях можно увидеть главы, освещающие эту тему. Не иссяк интерес ученых к данной проблематике и в 90-е годы. Материализованный в проведенных исследованиях, этот интерес, как пишет Л. Эпстайн, породил “новые… мудрые мысли” относительно судебной деятельности заинтересованных групп: “Внешняя среда, в которой функционирует судебная система, во многих отношениях аналогична той, в которой действуют другие правительственные институты”.

Пожалуй, эту “мудрость” предпочтительнее было бы назвать выводом, который представляется принципиально важным. Коль скоро сотни самых разных по своим характеристикам заинтересованных групп на постоянной основе стали участвовать в судебном нормотворчестве так же, как они давно участвуют в нормотворчестве законодательном и административном, то отсюда следует, что аналогия, о которой говорит Эпстайн, заключается прежде всего в том, что внешняя среда судебной власти стала такой же плюралистической, как и внешняя среда власти законодательной и исполнительной. А это, в свою очередь, означает, что сходство должно проявиться и в судебном лоббизме, о чем будет речь ниже.

Нельзя не остановиться на терминологии, встречающейся в используемой литературе, чтобы было понятно, почему автор ранее заявил о намерении обращать особое внимание на наличие или отсутствие в ней типичных, наиболее употребительных “лоббистских” терминов - прежде всего, самого слова “лоббизм” и его производных, а также понятия “группа давления”. В обобщенном виде можно утверждать, что: во-первых, как свидетельствует все сказанное выше, одна часть исследователей использует термин “лоббизм” и его производные достаточно свободно, без каких-либо оговорок; но, во-вторых, другая часть обращается с данными терминами весьма осторожно, употребляя их крайне редко или в закавыченном виде. Очень редко фигурирует выражение “группа давления”. Во всех исследованиях господствует “заинтересованная группа”, хотя, надо попутно отметить, отношения между нею и “группой давления” во многом синонимические, и в работах, посвященных лоббистской деятельности таких групп в исполнительных и законодательных органах власти, оба термина часто употребляются взаимозаменяемо; наконец, в-третьих, есть монографии и статьи, в которых полностью отсутствуют термин “лоббизм” и его производные, и только специалист сможет определить, что на самом деле и в этих сочинениях их авторы говорят о лоббизме, но используют иные словесные конструкции.

Между тем во всех трех случаях речь идет об одних и тех же материях, анализируются одни и те же ситуации, часто даются одни и те же оценки, приводятся одни и те же иллюстрации. Отсюда прямо-таки напрашивается интересный вывод: все авторы признают наличие определенной действительности, во многом, если не полностью, сходятся в ее интерпретации, а расходятся лишь в своем отношении к самому понятию “лоббизм” в смысле правомерности либо целесообразности его использования для сущностной характеристики этой действительности. Проще говоря, - называть или нет судебную деятельность заинтересованных групп лоббистской деятельностью. Поскольку оказалось, что есть авторы, по каким-то причинам предпочитающие не называть ее так, то, чтобы уверенно говорить о сути причин и их убедительности, к данному выводу придется еще вернуться после того, как будут рассмотрены остальные аспекты темы настоящей статьи.



Источник: Зяблюк Николай, "Лоббизм и судебная система США"


К этой статье еще нет ни одного комментария.


Оставить комментарий с помощью Yandex Google Mail.ru Facebook.com Rambler.ru Вконтакте Twitter
Время генерации страницы: 0.10607695579529