Lobbying.Ru Банковское лобби в предвкушении второй волны кризиса

Банковское лобби в предвкушении второй волны кризиса

Осень — традиционное время оживления деловой активности, выхода из летней «заморозки». Но целый ряд экономистов выступают с предупреждениями о второй волне кризиса в этот период.

В следующем квартале экономика немного оживет, прогнозирует Андрей Клепач, заместитель министра экономического развития, ответственный за народнохозяйственное прогнозирование. В июне 2009 года ВВП России вырос на 0,1% по сравнению с маем, а промышленное производство с учетом сезонности выросло на 0,8% относительно мая, сообщил он на брифинге 23 июля.

Однако следует иметь в виду, что в мае промышленное производство зафиксировало антирекорд: его падение ускорилось и достигло 17,1% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. По мнению Клепача, в июне наблюдалась положительная динамика в следующих отраслях: производстве нефти и нефтепродуктов, химической промышленности, металлургии, производстве электрооборудования. Если завершится падение доходов населения, то стабилизируются пищевая и легкая промышленность, отметил чиновник.

Вторую волну кризиса главное экономическое ведомство считает возможной в начале 2010 года. По мнению Клепача, причиной нового витка кризиса станет уменьшение объемов банковского кредитования на фоне снижения платежеспособности предприятий. «Если кредитный портфель банков не возрастет, то вторая волна спада вероятна», — отметил он.

При этом реальный подъем российской экономики, по его мнению, начнется лишь в 2011 году, в будущем году рост ВВП составит 1%, что фактически означает стагнацию экономики. Правда, скорость восстановления в 2011 году будет зависеть от объемов банковского кредитования. «Если будет продолжаться сжатие кредитов, рост экономики будет идти значительно медленнее», — считает Клепач. А риски продолжения стагнации кредитования вполне реальны, утверждает он.

Андрей Клепач был первым из чиновников, кто официально признал наступление в России рецессии, отмечает «Газета». В декабре прошлого года он объявил, что рецессия «уже началась», добавив, что «двумя кварталами это не закончится». Спустя всего несколько часов эти слова опровергнул премьер Владимир Путин, однако скоро стало очевидно, что Клепач оказался прав.

Кудрин гонит волну

Вопрос о второй волне кризиса, особенно в России, стал предметом острой дискуссии экспертов. Еще весной вице-премьер и министр финансов России Алексей Кудрин сказал: «Вторая волна кризиса — по всей видимости, нам ее не избежать». Причиной этой второй волны, по его словам, станет рост плохих долгов, но мы сумеем решить эту проблему «путем рекапитализации банков».

«По Кудрину», волна должна прийти уже осенью 2009 года. Этому есть экономическое объяснение: именно осенью большинству предприятий придется расплачиваться по ранее взятым кредитам. Параллельно продолжают нарастать проблемы в реальном секторе.

При этом России, считает Алексей Леонидович, не стоит в скором будущем ждать благоприятной нефтяной конъюнктуры. По его мнению, в 2010—2015 годах цена нефти будет колебаться около $50 за баррель. «Мы исходим из прогноза $50 за баррель на ближайшие годы», — сказал Кудрин, беседуя с представителями прессы в кулуарах Санкт-Петербургского экономического форума.

Озвученная Алексеем Кудриным пессимистичная цифра $50 резко контрастирует с оптимизмом, демонстрируемым Игорем Сечиным, вице-премьером, отвечающим за ТЭК. Сечин заявил, что через два года цена барреля вполне может перевалить за $100, то есть приблизиться к уровню лета прошлого года. По словам Игоря Ивановича, это произойдет из-за снижения инвестиций в геологоразведку. О готовности ко второй волне кризиса заявил в кулуарах Санкт-Петербургского экономического форума и первый вице-премьер Игорь Шувалов. Но, по его словам, у России «достаточно резервов» для смягчения экономического удара. Причем, в отличие от Кудрина, он не усматривает «никакого драматизма» в финансовом секторе. Об этом Шувалов также сказал в Петербурге во время экономического форума.

Новая волна кризиса наступит, когда закончится «проедание» оборотных средств предприятий, отмечает экономист и публицист Михаил Делягин. Первыми, кто это ощутит, станут банки, в результате чего начнется разбалансированность банковской системы в целом.

По мнению Делягина, вторая волна кризиса неизбежна. Причем случится она, скорее всего, уже осенью, в лучшем случае — в начале следующего года.

«Однако если опираться на статистические данные, — отмечает Делягин, — то Клепач прав: экономический спад в России во втором полугодии действительно будет меньше, чем в первом. В частности, в четвертом квартале 2009 года экономика сократится меньше, чем в 2008 году». Но в конце 2008 года, отмечает он, кризис уже начался, и база, по отношению к которой Минэкономразвития сейчас делает сравнение, была существенно меньше. А значит, в четвертом квартале все действительно будет неплохо, но зато потом спад возобновится».

Вторая волна кризиса, как и первая, ожидается из стран Запада. Ректор Академии народного хозяйства при Правительстве РФ Владимир Мау призывает не обращать внимания на бравурные заявления западных финансистов, так как скоординированные заявления, которые слышатся отовсюду — от Сороса до ЕЦБ и ФРС, о том, что «спад пошел в гору» или «экономика падает, но более медленными темпами», мало что значат. «Японская экономика вот уже 15 лет как не падает, но она и не растет. Самый интересный вопрос сегодня не когда остановится спад, а когда и почему начнется рост», — считает г-н Мау.

«В начале 2008 года многие эксперты говорили, что рецессии в США не будет, — отмечает директор Института экономики переходного периода Егор Гайдар. — В последнее время не видел публикаций подобной тональности. То, что мы столкнулись с самой глубокой рецессией в США со времен Второй мировой войны, никто из квалифицированных экспертов не отрицает. Специалисты, которые рассказывали год назад, что Китай и Индия вытащат мировую экономику на фоне кризиса в США, затихли. Оптимизма в оценках мировой экономической ситуации поубавилось».

А вот точка зрения известного российского экономиста, председателя совета директоров МДМ-банка Олега Вьюгина: «Экономисты понимают, что монетарное расслабление (закачка денег), которое было необходимо для преодоления коллапса американской и глобальной экономики, не является решением проблемы. Суть кризиса в больших долгах. Вбрасывание ликвидности в банковский сектор низкоэффективно, на 80% деньги уходят в никуда», — указывает Олег Вячеславович. Текущее оживление на фондовых и сырьевых рынках как раз связано с этой политикой, а не с появлением признаков фундаментального оздоровления экономики, отмечает он и добавляет: «Вторая волна кризиса — это осознание неудачи такой политики. Появятся очень негативные настроения, что приведет к падению цен на недвижимость, уходу инвесторов с рынка».

Кроме того, по его мнению, непонятно, на какой основе будет восстанавливаться мировая экономика, что будет двигателем ее роста: если до кризиса одним из существенных элементов роста было размещение производства в Азии и, таким образом, экономия на издержках, то сейчас эта модель исчерпывается. Вопрос следующий: на чем будет расти производительность труда? Пока, с его точки зрения, вопросов больше, чем ответов…

Падение замедлилось

Говоря о российской экономике, не менее известный российский экономический эксперт, директор по макроэкономическим исследованиям Высшей школы экономики, в конце 90-х годов — первый заместитель председателя и и.о. председателя Центробанка России Сергей Алексашенко подчеркивает: «Кризис — это время смены тенденций, то есть старые тенденции уже исчерпаны, а новые еще не сформировались. В такой интерпретации период кризиса в российской экономике был с середины сентября до середины декабря 2008 года, когда все старые стереотипы быстро ломались, когда каждый месяц ситуация выглядела по-другому».

Сначала, отмечает Алексашенко, началось падение фондового рынка, потом снижение валютных резервов, цен на нефть, бюджетных доходов. Снизились перевозки железнодорожного транспорта, начался спад в промышленности, падение ВВП, курса рубля и многое другое. «Все быстро падало, и никто не понимал, каков масштаб этого падения и когда оно завершится. При этом основная тенденция, которую мы наблюдали с 2000 года до начала 2008-го, состояла в том, что российская экономика устойчиво росла. Казалось, что она абсолютно стабильна, звучали заявления, что рост российской экономики не зависит от цен на нефть, что у нас спокойная гавань, что мы переживем все потрясения мирового кризиса. Но выяснилось, что это все неправда, что наш колосс и вправду стоял на глиняных ногах. Все эти тенденции очень быстро разрушились, как только поменялась ситуация на внешних рынках», — говорит Сергей Владимирович.

Когда к началу 2009 года над этими руинами начала оседать пыль, все стали понимать, отмечает он, что «кризис — это, конечно, ужас-ужас, но не катастрофа. То есть экономика не исчезла. К концу прошлого года период обвального падения в основном закончился: по оценкам Росстата и Минэкономразвития, падение составило чуть больше 10% по отношению к прошлому году».

Последние сводки Росстата, по словам Алексашенко, показывают, что падение медленно, но продолжается — порядка 1—1,5% в годовом выражении. «Но катастрофы, дальнейшего падения, скажем, до 20%, по-видимому, уже не будет», — считает он.

Причина падения экономики, по мнению Сергея Алексашенко, состояла в том, что ряд секторов экономики, в первую очередь строительство, черная металлургия, железнодорожные перевозки, машиностроение, резко обвалились, так как исчез спрос на продукцию этих отраслей. Ее перестали покупать и на внешнем рынке, и на внутреннем.

«Экономика, потеряв некоторые точки опоры, должна была найти новое равновесие — в этом и состоял кризис. Теперь она его нашла, и кажется, что наступила новая стабильность, — отмечает эксперт. — …Но если вы съездите в те города, где предприятия остановили свое производство, вы увидите, в чем состоял кризис».

«Сравню нынешний кризис с 1998 годом, — говорит Алексашенко. — Тогда промышленный спад был очень сильным, он начался еще в мае, за три месяца до известных событий в августе, и ключевым фактором падения российской промышленности, как и сейчас, стало падение автопрома. Падение цен на нефть привело к тому, что экспорт многих сырьевых товаров из России стал невыгодным.

«Государство, — вспоминает бывший и.о. председателя ЦБ РФ, — не могло оплачивать свои расходы, потому что примерно 50% расходов бюджета уходило на обслуживание краткосрочного долга: каждую неделю нужно было платить по счетам, по ранее взятым долгам». Затем прошла девальвация, а государство освободилось от бремени долга. «Жигули» в долларовом выражении резко подешевели, а издержки экспортеров в долларовом выражении резко снизились.

Федеральный бюджет стал потихоньку исправляться: исчезло долговое бремя, пошли доходы от экспортеров. Осенью 1998 года начался подъем. И этот подъем, подчеркивает Сергей Владимирович, никак не был связан с ростом цен на нефть (цены на нефть продолжали падать до лета 1999 года).

«Подъем начался потому, что были созданы некие стимулы, производство стало более рентабельным, и экономика на это отреагировала. А сейчас, на мой взгляд, правительство не пытается решать системные вопросы и создает искаженные стимулы, которые можно охарактеризовать как иждивенческие», — продолжает г-н Алексашенко.

Если говорить о налоговых мерах стимулирования, то их было две, замечает Сергей Владимирович. Первая — снижение федерального налога на прибыль, 4% ставки. «Поскольку прибыли в первом квартале практически ни у кого не было, кроме нефтяников, то соответственно и эффекта не было. Были некие послабления по амортизационной политике, наверное, предприятия могли этим воспользоваться», — добавляет он.

Кроме того, были меры прямой поддержки реального сектора. Сбербанк получил от Центрального банка порядка 500 млрд руб., а ВТБ от правительства, от Внешэкономбанка, получил 200 млрд руб. «А сколько в рамках бюджета потрачено, по-моему, и само правительство не знает», — добавляет он.

Господдержка через банки вообще не должна выделяться, убежден Алексашенко. Государство может поддерживать либо банки, либо реальный сектор. Но если государство дает деньги банкам и говорит, что они должны использовать их на поддержку реального сектора, значит, государство не поддерживает банки, а, напротив, усугубляет их проблемы, вешая на них новые плохие кредиты. «Государство все свои программы должно финансировать через бюджет, — отмечает он, — для этого бюджет и существует. Плюс у нашего государства есть еще такой инструмент, как Банк развития, Внешэкономбанк, через которые оно может какие-то программы финансировать. Есть Министерство финансов, есть Казначейство, есть Счетная палата — они же должны знать, куда деньги уходят!»

Сегодня, отмечает Алексашенко, неплохо выглядят отрасль связи и торговля. В первом квартале снижения расходов населения практически не было: наши люди своеобразно отреагировали на кризис, пытаясь поддержать уровень потребления. Сейчас объем потребления потихонечку начинает снижаться.

Зато сходят на нет другие проблемы. «Три месяца назад, — замечает Алексашенко, — мы много говорили о давлении на платежный баланс, о том, что Центральном банку нужно будет во второй половине года тратить большой объем валютных резервов, что будет создавать угрозу девальвации. Прошло три месяца, нефтяные цены выросли с $40 до $65—68 за баррель, наши предприятия успешно ведут переговоры о реструктуризации долгов, и мы говорим: сегодня давления на платежный баланс нет, и угрозы девальвации мы не видим».

При сегодняшнем состоянии, если платежный баланс сохранится в нынешнем виде, на нынешнем уровне платежей по внешнему долгу со стороны корпоративного сектора, Алексашенко не ожидает серьезного движения курса рубля по отношению к бивалютной корзине (55% доллара, 45% евро). Вполне вероятно, по его словам, что до конца года этот курс будет ходить в коридоре 36—39.

На дне

Равновесие на дне — характеристика нынешней ситуации на российском рынке, считает руководитель Экономической экспертной группы Евсей Гурвич. «Оно очень неустойчивое: ситуация может легко повернуться как в одну, так и в другую сторону. Центральная проблема и фактор неопределенности — это состояние банковской системы. Если верить ЦБ, то у нас все хорошо, но если верить предсказаниям рейтингового агентства S&P, то в России до конца года будет до 50% плохих долгов. Это неизбежно станет второй волной кризиса для нашей экономики». Лучше готовиться к худшему, замечает экономист.

«Не хочется, чтобы повторилась ситуация прошлого года, — говорит Евсей Томович. — Тогда все говорили, что кризис нас не затронет, а потом, когда он все-таки затронул нас, мы оказались не подготовлены и хаотично принимали решения».

«Россию вторая волна финансового кризиса настигнет в начале осени этого года, — считает председатель совета директоров управляющей компании «Тройка-Диалог» Павел Теплухин. — Она ударит по банковской системе за счет массовой задолженности по кредитам».

Теплухин напоминает о тех событиях, которые случились осенью прошлого года сразу после банкротства банка Lehman Brothers (США): многие отечественные компании столкнулись с тем, что надо было досрочно погасить задолженность перед западными кредиторами, после чего предприятия вынуждены были обращаться к банкам за кредитами. По большинству из них срок выплат наступит именно в сентябре — ноябре текущего года.

Как считает Теплухин, подавляющее большинство займов погашено не будет, в силу чего банкам придется просто-напросто списать задолженность. Именно этот процесс и называется второй волной кризиса. Он приведет к тому, что капитал российской банковской системы снизится.

«В конце прошлого месяца, — замечает он, — Петр Авен, который возглавляет самый крупный в стране частный банк — Альфа-банк, задолженность отечественных предприятий оценил в $220 млрд, 60 млрд из которых — внешние займы, а 40 млрд — внутренние. Кроме того, российским банкам они должны 4,4 трлн руб. При этом за четыре месяца текущего года прибыль предприятий сократилась более чем в три раза: $22 млрд вместо $73 млрд».

«Достаточно вероятно, что во второй половине августа — начале сентября нас ожидает вторая волна банковского кризиса, — предполагает вице-президент аудиторской компании ФБК Алексей Терехов, — волна, которая затронет интересы корпоративных клиентов». Причиной ее станет «публикация данных финансовых отчетов российских банков, в которых найдут свое отражение итоги нынешних неурядиц». К этому же времени Центральный банк сможет получить и проанализировать сведения, представленные ему коммерческими банками для участия в системе страхования депозитов. Мелкие частные вкладчики могут спать спокойно: принятый Госдумой закон гарантирует им возврат 100 тыс. руб. Пришло время волноваться корпоративным клиентам российских банков. «В отличие от частных лиц, на них не распространяется система обязательного страхования, и им придется принимать решение исключительно на свой страх и риск», — напоминает Ирина Пенкина, банковский аналитик агентства Standard & Poor’s.

Но, как заявил Сергей Игнатьев, председатель Центробанка России, в банковской системе второй волны кризиса, скорее всего, не будет. «Моя оценка: вероятность второй волны кризиса, в том числе в банковской сфере, крайне незначительна, я бы сказал, ничтожна», — сказал Игнатьев, выступая на годовом собрании акционеров Сбербанка России.

Как он отметил, кризис может начаться лишь под воздействием довольно сильного внешнего шока, такого, который был бы серьезнее прошлогоднего.

Согласно последним данным, обнародованным ЦБ РФ, активы банковского сектора в мае снизились на 2,3%, а капитал — на 0,5%, указывает главный экономист компании «Тройка-диалог» Евгений Гавриленков. При этом сокращение активов наблюдается уже почти четыре месяца, тогда как уменьшения капитала в последние годы не отмечалось. Хотя за пять месяцев 2009 года капитал банковского сектора увеличился на 9,5%, многие эксперты считают, что в ближайшие месяцы и кварталы он продолжит снижаться, а значит, повышается риск резкого роста просроченной задолженности.

Но эксперт считает этот риск сильно преувеличенным из-за фактора негативных или острожных ожиданий экономических субъектов. «Я не утверждаю, что проблем нет, однако сложность этих проблем и скорость, с которой развивается экономическая система, таковы, что ситуация меняется почти каждый месяц, тогда как психологически люди предпочитают предельно простой и “подозрительный” взгляд на вещи».

Специалисты, отмечает он, начали говорить о возможном резком росте просроченных кредитов и о второй волне кризиса, которая могла бы накрыть финансовую систему России (и экономику страны в целом), уже с осени прошлого года. Теперь отдельные эксперты предполагают, что к концу года просроченная задолженность может достичь 20—30%. Хотя, по данным ЦБ РФ, на 1 июня 2009 года просроченные кредиты составляли около 2,8% всех кредитов, увеличившись по сравнению с состоянием на 1 мая 2009 года (2,5%), финансовая система функционирует по крайней мере не хуже, чем в конце прошлого — начале нынешнего года.

«Я полагаю, — говорит Гавриленков, — что несмотря на явные проблемы у системы достаточно возможностей, чтобы преодолеть все трудности без серьезного вмешательства государства».

В самом деле, на фоне замедления инфляции и падения ставок по кредитам овернайт ниже 7%, относительно стабильного курса рубля (он укрепился с 41,0 до 36,3 к единице бивалютной корзины, после чего несколько отступил, приблизительно до 37) и увеличения денежной массы более чем на 4% в мае (а по итогам июня ее рост, скорее всего, будет еще более быстрым) проблема с просроченной задолженностью должна быть не столь острой, как, скажем, полгода назад, когда ставки овернайт подошли к 30%, а рубль ежедневно дешевел на 1% и даже быстрее.

Гавриленков убежден, что перечисленные выше позитивные тенденции на денежных рынках, наблюдавшиеся в последние месяцы, помогут банкам и компаниям рефинансировать долг, и в какой-то момент рост просроченной задолженности прекратится. А значит, больших вливаний в капитал банков, возможно, и не потребуется.

«Вполне естественно, — отмечает он, — что банки не спешат наращивать кредитование компаний и населения несмотря на сравнительное улучшение положения на денежном рынке. Как следует из данных ЦБ, за пять месяцев этого года, рост кредитования остановился, а общий объем банковских кредитов другим секторам экономики колебался около 20 трлн руб.».

Однако необходимо помнить, что за указанный период банки погасили приблизительно 1 трлн руб. кредитов перед ЦБ, в результате чего непогашенными остаются около 0,7 трлн руб. обязательств без учета сделок РЕПО. Этот долг представлен в основном в виде необеспеченных кредитов, выданных ЦБ в конце 2008 и в январе 2009 года с целью увеличения ликвидности в системе.

Также существенно, что за пять месяцев резервы банков выросли приблизительно на 0,43 трлн руб. — это вполне естественная реакция в преддверии подготовки к гипотетической второй волне финансового кризиса. С этой точки зрения отказ от наращивания кредитования и даже сокращение капитала представляются вполне естественным и здоровым явлением.

К тому же, подчеркивает эксперт, процентные ставки по депозитам, которые Банк России предлагает коммерческим банкам (8%), довольно привлекательны, особенно для банков, клиенты которых получают деньги непосредственно из бюджета, то есть под 0%. «Зачем идти на риск и кредитовать другие банки или реальный сектор экономики, если можно получать маржу в 8%, кредитуя ЦБ и не беря на себя никаких рисков? — задается вопросом Евгений Евгеньевич. — Неудивительно, таким образом, что на 7 июля банки держали на депозитах в Банке России 0,76 трлн руб., и еще 0,36 трлн руб. — на корреспондентских счетах. В сумме (1,1 трлн руб., или $36 млрд) это соответствует добровольным резервам банковского сектора, которые также могут быть задействованы в случае ухудшения ситуации».

Таким образом, отмечает он, получается, что деньги в системе есть: банки накопили резервы, которые могут пойти либо на покрытие потенциальных убытков, либо на расширение кредитования.

«Я считаю, что замедление инфляции на фоне дальнейшей ремонетизации и падения процентных ставок вкупе с постепенным восстановлением экономической активности побудит банки расширять кредитование во втором полугодии 2009 года, — подчеркивает Гавриленков. — Не удивлюсь, если в ближайшие месяцы процентные ставки по кредитам упадут приблизительно до 12—14%».

Правительству же, с его точки зрения, пока лучше воздержаться от массового вливания денег в систему. Сейчас важнее сдерживать инфляцию и нормализовать обращение денег на фоне более низких процентных ставок. В этом случае предполагаемая угроза достижения уровня просроченной задолженности 20% к концу года может оказаться столь же призрачной. «Вполне вероятно, что просроченная задолженность вряд ли значительно превысит планку в 5%», — считает г-н Гавриленков.

Директор Института экономики переходного периода Егор Гайдар поддерживает первостепенное внимание и правительства, и общественности именно к банковскому сектору. «Не уверен, что американцы правильно поступили, допустив банкротство одного из крупнейших инвестиционных банков — Lehman Brothers. Мы сделали приоритетом стабильность банковской системы. На мой взгляд, поступили правильно. Мало того что мы получили падение рынка наших основных экспортных товаров, нам еще не хватало банковской паники! Мои коллеги упрекают меня в том, что от вмешательства государства пострадало качество банковской системы. Но с этим мы разберемся, когда мировая экономика выйдет из глобального кризиса. Сейчас разбираться с качеством российской банковской системы — последнее дело. Кого надо будет посадить за решетку за неправильные решения в банковской деятельности, лучше решить через несколько лет, когда финансовый кризис уйдет в прошлое».

«Из успехов власти, — замечает Алексашенко, — нужно отметить то, что осенью удалось избежать коллапса банковской системы, потому что из-за провалов в банковском надзоре очень многие банки подошли к осени с открытой валютной позицией, и, соответственно, падение цен на нефть, девальвация рубля привели к тому, что многие банки понесли большие убытки.

Хотя, конечно, банковское лобби в России является, наверное, вторым по силе после нефтяного. Неслучайно, если вспомнить события осени прошлого года, сначала, буквально в первые же дни, правительство приняло решение о снижении экспортных пошлин на нефть, о снижении налога на добычу полезных ископаемых.

В результате нефтяники получили, по оценкам, до триллиона рублей в течение нескольких дней. А вторым по мощности оказалось банковское лобби, которое пробило себе получение минфиновских депозитов, а потом беззалоговых кредитов Центрального банка. Находясь, что называется, по другую сторону баррикад, я затрудняюсь сказать, осознанно это было сделано или под давлением. Судя по всему, это делалось под давлением, но результат получился с точки зрения экономики правильный».

«В той ситуации плавная девальвация рубля и, самое главное, интенсивное кредитование банков со стороны бюджета и со стороны Центробанка позволили банковской системе заработать, по моим оценкам, 25% от своего капитала, — продолжает Сергей Владимирович. — Таким образом, осенью правительство и Центробанк за наш с вами счет спасли банковскую систему. Я не знаю, насколько это было сделано осознанно, но это был позитивный момент, потому как, не сделай они этого, издержки на восстановление банковской системы оказались бы гораздо выше».

На какую букву кризис

Директор департамента стратегического анализа компании ФБК Игорь Николаев задается вопросом: какая буква описывает развитие экономического кризиса в России? «Согласно модным теоретическим изысканиям, предлагаются следующие варианты ответов: V — это когда экономика резко падает и, достигнув пика падения, столь же быстро восстанавливается; U — экономика начинает падение резко, потом скорость спада замедляется, начинается небольшой подъем, переходящий в стремительный рост; L — экономика после обвального падения медленно-медленно восстанавливается; W — падение экономики резко переходит в рост, который оказывается непродолжительным и… новое падение, только после него начинается быстрое восстановление».

Споры о буквах, по его словам, в последнее время все чаще стали завершаться утверждениями о том, что, по-видимому, будет вторая волна кризиса, то есть, увы, похоже на W.

Сергей Алексашенко замечает: «Уже понятно, что это будет не латинская буква V. Таким был кризис в России в 1998 году, когда меры, принятые в августе, несмотря на всю их болезненность дали достаточно сильный эффект — в ноябре экономика начала расти. Сейчас ни одна экономика мира так не среагировала. Скорее всего, это и не латинская буква U, то есть гладкого, быстрого выхода экономики наверх тоже никто не ожидает. Остается буква L и буква W».

«Но если это W, то на это можно резонно возразить: а где вы видели быстрое, хотя и кратковременное восстановление после первой волны кризиса? — замечает Игорь Николаев. — Не было его. Февральско-мартовское крайне незначительное замедление темпов падения экономики? Но это было именно замедление темпов падения, а никак не рост».

Егор Гайдар подчеркивает: «Будет ли кризис с одной волной или с двумя волнами, никто не знает. Мы, как страна, зависящая от конъюнктуры сырьевых рынков, должны быть готовы к худшему сценарию. Мы должны быть готовы к тому, что станем свидетелями двухволнового кризиса. После стабилизации последних месяцев этого года можно столкнуться с новой волной кризиса в начале 2010 года».

Надо, по словам Николаева, просто рисовать то, как начинал развиваться кризис в России, как развивается он сегодня. Естественно, дополнить картинку должно графическое изображение того, как, по всей вероятности, будут развиваться события в дальнейшем.

Итак, с октября-ноября 2008 года экономика явно стала входить в кризис. Январь 2009 года, когда промышленность упала на 15,5% по сравнению с соответствующим периодом прошлого года — это уже резкое падение. Февраль-март 2009 года — незначительное, как уже отмечалось выше, замедление падения. Наконец, апрель-май 2009 года — снова обвал, а в июне малозаметное замедление снижения, вызванное исключительно «эффектом базы» (в июне 2008 года рост промышленности был чисто символическим — всего 0,9%). «Теперь, если взять карандаш и попытаться изобразить отмеченное выше графически, получится не что иное, как линия, идущая сверху-слева по направлению справа-вниз в букве Ж», — замечает Николаев.

Что же дальше? «А дальше анализируем новый этап кризиса, который начался в России в июле 2009 года. К этому времени в России, да и в мире, надулись новые пузыри. В первой половине 2009 года российский фондовый рынок достаточно быстро рос: почти в два раза — с немногим более 500 до 1000 пунктов с небольшим по РТС. Это при быстро падающей экономике! Ведь очевидно было, что все это закончится стремительным обвалом, что сегодня и приходится наблюдать. Перекапитализация фондового рынка при быстрорастущей экономике опасна, что показал опыт вхождения и мировой, и российской экономики в кризис в 2008 году. А мы решили поиграться в то же самое при падающей экономике. Ну и поигрались…»

Столь же спекулятивно перегретым оказался, по его словам, и рынок нефти, где цены за первое полугодие 2009 года тоже выросли практически в два раза: с немногим более $35 до более $70 за баррель. Это при падающем-то спросе со стороны реальной экономики! И здесь должен был произойти разворот.

«А дальше уже по известному сценарию осени 2008 года: девальвация рубля, но не стимулирующая импортозамещение, а угнетающая производство, ибо вновь зарабатывать на валютных спекуляциях становится крайне выгодным. Значит, вновь падение экономики», — развивает свою мысль Николаев.

Новый этап падения — это в буковке Ж центральная линия сверху вниз. «Начинался этот этап, похоже, в июле 2009 года. Сформировался целый ряд факторов, которые закрепляют данную линию: сжатие потребительского спроса, стремительное падение инвестиций в основной капитал, новое ослабление рубля».

Но все кризисы рано или поздно заканчиваются. Закончится и этот, восстановление обязательно начнется. Пусть оно не будет сразу очень стремительным (с таким-то грузом накопленных ошибок, опустошенными золотовалютными резервами, ослабевшим рублем, возросшей долговой нагрузкой, значительным бюджетным дефицитом, еще большей коррумпированностью чиновничества и т.д.), но экономический рост обязательно возобновится. Это и будет оставшаяся недостающая и пока плохо просматриваемая линия во все той же буковке Ж: снизу-слева по направлению вправо-вверх.

Второй волны не будет?

«Я не верю во вторую волну кризисного падения, не считаю, что что-то резкое случится, — отмечает Сергей Алексашенко. — Понятно, что, видимо, российская экономика продолжит свое падение, но не сильно: 3—4% — это не те 10% за квартал, что были».

Второй волны, равной кризису осени прошлого года, с точки зрения эксперта, не будет, поскольку нет факторов, которые сегодня могли бы вызвать столь же мощные потрясения.

«Нужно четко понимать, — подчеркивает он, — что российская экономика к лету 2008 года подошла будучи инфицирована двумя мощными вирусами. Во-первых, зависимостью от цен на нефть. Фактически беспрерывный рост цен на нефть с 2000 года и до середины 2008 года создавал иллюзию благополучия бюджета и российской экономики. В страну притекали деньги, Россия могла позволить себе повышать зарплаты, банковская система пухла от нефтяных денег. Второй вирус — приток капитала. На мой взгляд, ошибочная политика Центробанка, который с 2003 года начал укреплять рубль в номинальном и в реальном выражении, привела к тому, что к 2005 году сформировался мощный поток капитала. В Россию ежегодно притекало более $100 млрд финансового капитала, что создавало иллюзию благополучия».

Банки, замечает Алексашенко, получали финансовые ресурсы, выдавали потребительские кредиты, автокредиты. Строители получали кредиты и строили новые дома. «Но летом 2008 года началось снижение цен на нефть, и выяснилось, что зависимость от цен на нефть все-таки существует. Одновременно с этим к лету 2008 года мировой финансовый кризис, кризис финансовых институтов, привел к тому, что доступность капитала на внешнем рынке исчезла, более того, взятые ранее кредиты нужно было возвращать. Под влиянием этих двух мощных факторов российская экономика и закачалась».

В мировой экономике начался спад — и люди, и компании начали экономить, снизились продажи автомобилей, снизились объемы инвестиций в строительство, упал спрос на сталь — основной инвестиционный материал, из-за чего пострадали российские предприятия — производители черных металлов. Российская экономика «сдулась», и результатом стало десятипроцентное снижение объемов ВВП.

«Может ли сейчас в мировой экономике произойти что-то подобное, то, что приведет к еще одному резкому падению — на 10%, на 5%? — задается вопросом Сергей Владимирович. — Мне кажется, нет. Все индикаторы показывают, что в мировой экономике период быстрого падения закончился. Это не означает, что экономика входит в стадию роста — скорее всего, будет наблюдаться стагнация. Но быстрое падение закончилось. Я не хочу сказать, что не может быть обострения кризиса, но в таком случае его что-то должно спровоцировать. Предсказать, что станет причиной такого обострения, я не берусь. Внешних причинно-следственных связей, которые могут привести к резкому ухудшению ситуации, аналогичных тем, которые были год назад, я не вижу».

Не давить на сознание

Финансовый аналитик Владимир Горбунов считает, что о второй волне кризиса, то есть о W-образном сценарии, говорят те, чьи прогнозы о L-образном сценарии пока не оправдываются. «Но почему-то никто не говорит о V-образном сценарии, то есть когда кризис быстро заканчивается. Никто не вспоминает о ценном опыте Алана Гринспэна по причине того, что его сделали одним из главных виновников кризиса», — добавляет он.

Бывший глава ФРС США, подчеркивает Горбунов, сделал одно интересное наблюдение: финансовые рынки стали гораздо более эластичными, чем 15—20 лет назад. В своей книге «Эпоха потрясений» именно этим он объясняет быстрое восстановление финансовых рынков после событий 11 сентября.

«Дело в том, что информация и капитал в современном финансовом мире перемещаются гораздо быстрее, чем ранее, — замечает Горбунов. — Этим можно объяснить достижение цен на нефть $150 за баррель на фоне набирающего обороты кризиса: практически все деньги мира очень быстро прониклись этой идеей. Аналогичная ситуация, когда все инвесторы начали покупать доллары и казначейские обязательства США, зачастую соглашаясь на нулевую или даже отрицательную доходность».

Одной из глобальных инвестиционных идей, отмечает Горбунов, является вложение денег в развивающиеся рынки — экономики этих стран имеют большой потенциал для роста, а предприятия — для получения прибыли. Это касается и России.

«Но главным фактором роста российского фондового рынка я склонен считать нефть, — отмечает Горбунов. — Здесь все ясно: больше половины российский биржевых индексов составляют акции компаний нефтегазового сектора. Помимо того что зарабатывают сами нефтяники, их доходы перераспределяются по всей стране (как в виде прибыли, так и в виде налогов), позволяя зарабатывать компаниям из других отраслей».

Кроме того, отмечает он, в России относительно высокий уровень сбережений. Это обусловлено, в частности, недоразвитыми системами пенсионного обеспечения и здравоохранения: граждане в них не верят и стремятся подготовиться к решению этих вопросов самостоятельно. В 2008 году, согласно исследованию Левада-центра, сбережения имелись у четвертой части российского населения. Кредиты же есть далеко не у всех. Все это предполагает наличие потребительского спроса и даже небольших инвестиций, что хорошо для экономики.

Поэтому ситуация в целом довольно благоприятная. «Говоря языком трейдеров, “позиция не должна давить на сознание”», — подчеркивает Горбунов. Этот принцип неплохо было бы распространить и на экспертное сообщество, и на общественное мышление.



Источник: Сахаров Василий, "Ждем волну"// БООС №8 за 15.08.2009


К этой статье еще нет ни одного комментария.


Оставить комментарий с помощью Yandex Google Mail.ru Facebook.com Rambler.ru Вконтакте Twitter
Время генерации страницы: 0.10190010070801