Lobbying.Ru Фархад Ахмедов, член Совета Федерации, совладелец "Нортгаза"

Фархад Ахмедов, член Совета Федерации, совладелец "Нортгаза"

Фархад Ахмедов (на фото)

В сентябре 2005 г. британская компания REDI (UK) Ltd. безвозмездно передала принадлежавший ей 51% акций «Нортгаза» в собственность дочерней компании «Газпрома». Бенефициар REDI Фархад Ахмедов в конце 1990-х вывел «Нортгаз» из кризиса за счет привлеченных им инвестиций, а потом размыл контрольный пакет «Газпрома» в компании до 0,5%. Свои действия бизнесмен тогда оправдывал тем, что «Газпром», дескать, ни копейки в компанию не вкладывает, а владеть и управлять бизнесом должен тот, кто его фактически создавал.

Подобная логика в споре с газовой монополией, к примеру, довела до тюрьмы бывшего совладельца «Сибура» Якова Голдовского в начале 2000-х — свободу он получил только в обмен на продажу «Газпрому» своей доли по символической цене. Сенатору Ахмедову удалось договориться с «Газпромом» на первый взгляд выгоднее. В бизнесе он остался, хоть и на правах младшего партнера, а мировое соглашение было заключено по британскому праву и обязывало «Газпром» в случае нарушения договоренностей с REDI выкупить ее пакет в «Нортгазе» по рыночной цене. О том, что из этого соглашения вышло на деле, а также о своих законодательных инициативах и грядущем мировом экономическом кризисе Ахмедов рассказал в интервью «Ведомостям».

Как складываются ваши отношения с «Газпромом» после того, как вы с ним подписали мировое соглашение и вернули ему контрольный пакет акций «Нортгаза»?
Они складываются во многом под влиянием представления о «Нортгазе» как о компании, входящей в систему ОАО «Газпром». Исходя из этого представления формируется ценовая политика «Газпрома» при закупках ее продукции. В то же время услуги «Газпрома» по транспортировке и переработке «Нортгаз» оплачивает по коммерческим тарифам. Таким образом, монополия в отношении «Нортгаза» придерживается двойных стандартов.

Непонятна мне позиция Александра Викторовича Красненкова [председателя совета директоров «Нортгаза»]. Он же формально не имеет отношения к «Газпрому» [Красненков работал в правлении «Газпрома» в 2001-2003 гг., сейчас возглавляет советы директоров «Стройтрансгаза», «Сибнефтегаза», входит в совет директоров Газпромбанка]. Но он то и дело предлагает REDI продать ее долю в «Нортгазе». Не дождется!

От чьего же лица он выступает и сколько предлагает за пакет, принадлежащий REDI?
Кого представляет, не говорит. А до цены у нас разговор не доходил, я просто отказывался это обсуждать. Вообще-то члены совета директоров должны представлять интересы акционеров, а не свои личные.

В недавнем интервью Красненков заявил, что, какую бы цену «Газпром» ни предложил за газ, добытый «Нортгазом», вам, дескать, все мало. Это справедливая критика?
Это не совсем этичное заявление, ведь ценой на газ недоволен не я, а кредитные учреждения (в распоряжении редакции есть копия письма банков, входящих в группу Unicredit, от 30 мая 2008 г. с отказом в увеличении финансирования «Нортгаза» по выделенной кредитной линии с 5,2 млрд руб. до 6,8 млрд руб. Причина, как отмечается в письме, — цена закупки газа недостаточна для того, чтобы «Нортгаз» мог выполнить свои обязательства по кредиту. — «Ведомости»).

Вы войдите в нашу ситуацию: за два года капитальные вложения выросли в два раза, а цена на газ практически стоит на месте. «Газпром» должен был дать цену за 40 дней до окончания финансового года. Они дали с нарушением срока 800 руб. c НДС [за 1000 куб. м]. Собрание акционеров эту цену утвердило. Спустя три недели приходит депеша, что у «Нортгаза» при такой цене образуются сверхприбыли и поэтому «Нортгаз» должен продавать «Газпрому» газ по 550 руб. Это ниже цен ФСТ [для Ямало-Ненецкого округа, где ведет добычу «Нортгаз», — 974 руб. за 1000 куб. м], хотя у нас в мировом соглашении записано: цена должна быть не ниже государственных тарифов. То есть «Газпром» пользуется своим монопольным положением, чтобы занижать цены.

Стопроцентные «дочки» «Газпрома», такие как «Газпром добыча Оренбург», «Газпром добыча Ямбург» и т. п., полностью привлекают финансирование за счет ресурсов «Газпрома». А «Нортгаз» — не «дочка», а «внучка». Владельцем 51% «Нортгаза» является ООО «Газпром добыча Уренгой» [ранее — ООО «Уренгойгазпром»]. И ни копейки инвестиций от «Газпрома» поэтому не получает — и никогда не получал. Все построено на средства миноритарного акционера.

Кроме того, по мировому соглашению «Газпром» должен был передать «Нортгазу» права на разработку второго участка Ачимовских отложений. Но этого так и не произошло. Все сводится только к сбиванию цен на газ. А поскольку у «Газпрома» нулевой НДС при перепродаже газа производства «Нортгаза», это значит, что наш газ идет на экспорт.

Выходит, «Газпром» не соблюдает мировое соглашение?
Да, в этой части не соблюдает.

Согласно договоренности REDI с «Газпромом», если одна из сторон нарушает мировое соглашение, то другая может предложить выкупить ее долю по рыночной цене. REDI будет пользоваться своим опционом на продажу?
Дело в том, что до 2010 г. невыгодно это делать. Потом ведь будут либерализованы внутренние цены на газ, и капитализация газодобывающих компаний автоматически вырастет. Так что два года придется терпеть, а там будет видно. Вряд ли стоит продавать: у «Нортгаза» запасы газа — 2,8 млрд баррелей нефтяного эквивалента, а ведь еще и нефть есть.

Может быть, REDI просто вынуждают продать свою долю сейчас, пока капитализация относительно невысока?
Скорее всего, так. Однако нельзя забывать о том, что по соглашению оценка стоимости «Нортгаза» будет производиться исходя из реальной рыночной ситуации.

Во сколько вы оцениваете долю REDI в «Нортгазе»? Проводилась ли оценка компании?
Было заказано исследование нескольким международным инвестиционным банкам, перечисленным в мировом соглашении. Они оценили компанию в $6,6 млрд.

По словам Красненкова, чистая прибыль «Нортгаза» после заключения мирового соглашения с «Газпромом» выросла с 80 млн руб. до 1,9 млрд руб.
Некорректное сравнение: в 2004 г. у нас были судебные баталии с «Газпромом», и «Нортгазу» систематически снижали добычу, отключали от трубы. Какой-то период добыча вообще не велась. После заключения мирового соглашения ситуация стала совершенно иной.

Мировое соглашение с «Газпромом» предусматривает, что в случае нарушения договоренностей судебные разбирательства ведутся по британскому праву. Повода подавать в британский суд на «Газпром» вы пока не видите?
Они действительно много чего нарушили. Подписали соглашение, убрали в сейф и забыли о нем. Но надеемся, что здравый смысл восторжествует. Я бы хотел, чтобы они прочитали наше соглашение — и уважали его.

Кстати, почему именно сейчас крупные российские бизнесмены взялись судиться друг с другом в Лондоне? И Борис Березовский с Романом Абрамовичем, и Шалва Чигиринский с ними обоими, и Михаил Черной с Олегом Дерипаской
Я тоже думал на эту тему. Наверное, цены исков настолько велики, что российской судебной системе в ее нынешнем состоянии такой спор не доверишь. Одно дело, когда речь идет о миллионах рублей, и совсем другое, когда о миллиардах фунтов. Видимо, возможности достижения договоренностей в досудебном порядке исчерпаны, поэтому люди пошли в суд. На Западе давно поняли, что суд — наиболее цивилизованный способ решения конфликтов. Кстати, судебные тяжбы в Лондоне — лишь вершина айсберга: пока в России не установилось верховенство закона и суды не стали по-настоящему независимыми, десятки тысяч российских граждан ищут защиты своих прав в Страсбурге.

Как вам разворачивающийся в мире финансовый кризис?
Я абсолютно не разделяю мнение, что Россия окажется «тихой гаванью» — мы уже полностью интегрированы в мировую экономику. Кроме того, мы импортируем преимущественно то, что быстро изнашивается или расходуется — автомобили, оборудование, медикаменты и т. д., а экспортируем невозобновляемые природные ресурсы. Это минус для российской экономики. И нынешний кризис по сравнению с тем, что может произойти в ближайшие 5-10 лет, будет выглядеть просто как мультфильмы. Потому что цены на энергоносители обоснованно высокие — углеводородов все меньше, а рынок требует их все больше. Если проанализировать заседания ОПЕК за последние 25 лет, видно, что сейчас в отличие от прежних времен встречи стран-участниц на рынок нефти, на уровень цен практически перестали влиять. В дальнейшем такие высокие цены приведут к значительным социальным взрывам, к обвальному снижению потребительского спроса, к замедлению экономического роста и новому витку инфляции. Какие должны быть зарплаты, чтобы оправдать одну заправку [автомобильного] бензобака на $200-250? Обуздать мировой экономический кризис при растущих ценах на углеводороды будет трудно.

Вы разделяете прогноз председателя правления «Газпрома» Алексея Миллера о том, что природный газ вскоре будет стоить $500-1000 за 1000 кубометров?
Он говорил о европейских экспортных спотовых ценах на газ, которые встречаются уже сейчас, — я с ним рядом стоял, когда он это заявление сделал в Баку. Да, по нынешним временам вполне реальные цифры. Другое дело, сможет ли экономика такие цены переварить. Уже появилась статистика — в США с начала года резко уменьшились продажи автомобилей, сократилось число авиаперелетов. Россия — другое дело. Для нашего населения и промышленности дорогое топливо, конечно, не так страшно, ведь цены регулируются государством. А вот для Европы и США это означает качественные перемены. Это уже по поведению западных фондовых индексов видно — как только цена на нефть поднимается, акции падают.

На ваших личных инвестициях кризис отразился?
Нет. Я вышел из рынка гораздо раньше, чем все началось. Интуиция помогла. В начале 1990-х стал играть на Dow Jones и закрыл позиции в 2000 г., когда Dow был 12000 — не сильно отличается от того, что сейчас. По NASDAQ зашел [в рынок] в 1996 г., а вышел тоже в 2000-м.

А сейчас входить в рынок, по-вашему, не стоит?
При такой волатильности и непредсказуемости рынка — не советую, девятый вал кризиса еще впереди. Если только речь не идет об инвестициях в нефтяные фьючерсы, золото и серебро.

Какой бизнес у вас есть помимо «Нортгаза»?
Я же не спрашиваю, сколько у вас денег и где они у вас дома лежат. Деньги любят тишину… А бизнесом я сейчас не занимаюсь.

Когда вы были сенатором от Краснодарского края, то строили горнолыжный комплекс «Карусель» на Красной Поляне. И в Азербайджане у вас что-то есть.
Да, комплекс строился на привлеченные мной средства, но через девять месяцев девелоперу пришлось выйти из проекта. Возведенный им современный подъемник — единственный, другого там так до сих пор и нет, это его комиссии МОК показывали. Каких-то иных проектов в Краснодарском крае не было. Управляющие моими активами структуры занимаются возрождением производства гранатового сока на моей родине — в Геокчае. Выкуплен завод Aznar, которым руководил еще мой отец. Для меня это скорее хобби и дань уважения. В планах — сделать завод мировым лидером по производству 100%-но натурального гранатового сока. Возят наш сок и в Москву — в Совет Федерации или сюда в офис, многие его распробовали. Недавно вот даже Елена Батурина через знакомых попросила передать ящик.

Как вы относитесь к тому, что за Советом Федерации в последние годы закрепилось название «клуб миллиардеров»?
Ну да, среди членов СФ есть несколько миллиардеров, и, к сожалению, в обществе сформировано негативное мнение о таких сенаторах. Но это люди, что называется, selfmadе, настоящие профессионалы, которые пришли в парламент не развлекаться, а заниматься серьезной законодательной работой. Когда в стране права собственности недостаточно защищены, люди, естественно, идут туда, где более-менее могут содействовать принятию законов, которые права собственности защищают, — или отклонению таких законов, которые эти права нарушают. Я лично поэтому в свое время отошел от бизнеса и пришел на работу в парламент — не за иммунитетом, а чтобы понять, как принимаются законы и почему они не действуют.

«Сенат» вообще-то от латинского слова seneх, означающего «старый человек». Состоявшиеся в жизни, мудрые люди уже могут позволить себе работать на общественные интересы.

Тогда почему депутаты чаще предлагают свои законы, чем сенаторы? Из Госдумы в прошлом году вышло порядка 700 законодательных инициатив, а из Совфеда всего около 150.
Совет Федерации — высший законодательный орган, мы и так занимаемся отсечением некачественных законов, поступающих из нижней палаты парламента. Мы не стахановцы, а законодательный процесс — не производственная деятельность, тут количественные показатели не так важны, как качественные. Надо бы посмотреть, сколько законов, вышедших из Думы, дошли до подписания президентом и успешно применяются. В конце концов, в Думе — 450 депутатов, а в Совете Федерации — 165 сенаторов. Так что количественные показатели не такие уж и маленькие, как может поначалу показаться.

Между прочим, явка на пленарные заседания в Совете Федерации в отличие от Госдумы очень высока. У нас нет такой системы, как передача карточек для голосования друг другу, или, как порой видишь по телевизору, чтобы один депутат бегал по пустому ряду и нажимал за отсутствующих кнопки как диспетчер.

А вы лично какие законы выдвигали?
Был соавтором законопроектов о создании туристско-рекреационных особых экономических зон, поправок в закон «О статусе судей» — о приостановлении полномочий судьи, если он баллотируется на выборах или победил в них. Когда был сенатором от Краснодарского края, по просьбе атамана Кубанского казачьего войска подготовил проект закона, регулирующего статус казачьих обществ как некоммерческих организаций.

В нашем комитете по правовым вопросам Совета Федерации подготовлен законопроект, предусматривающий внесение изменений в акционерное законодательство в части, касающейся членов совета директоров. Мы полагаем, что действующее положение закона о праве на вознаграждение членов совета директоров должно быть скорректировано так, чтобы оно не распространялось на чиновников — представителей государства в акционерных обществах.

Кроме того, мы считаем необходимым законодательно установить требования к лицам, избираемым в состав органов управления АО, в числе которых, в частности, запрет члену совета директоров входить в состав совета директоров более чем двух хозяйственных обществ (председатель совета директоров «Нортгаза» Александр Красненков входит в советы директоров четырех АО; текст законопроекта есть в редакции. — «Ведомости»). Наша инициатива направлена на прекращение практики «кормления», в том числе и государственных служащих, на этих должностях. В целом проект коррелирует с предложением президента освободить советы директоров госкомпаний от чиновников.

«Газпром» и Ахмедов: из истории отношений

«В мировом соглашении не указаны принципы формирования цены на газ, который “Нортгаз” продает “Газпрому”. Вопрос передачи прав на разработку второго участка Ачимовских отложений также не затрагивается в мировом соглашении», — сообщил «Ведомостям» сотрудник управления информации «Газпрома». По его словам, «Газпром» не вел предметных переговоров о выкупе доли REDI в «Нортгазе». «Публичной информации о встречах [Ахмедова с руководством “Газпрома” по поводу нарушения мирового соглашения] у нас нет», — добавил он.

По данным Ахмедова, мировое соглашение с «Газпромом» от 8 сентября 2005 г. не включало коммерческих договоров купли-продажи газа у «Нортгаза». Ахмедов говорит, что решил пойти навстречу «Газпрому», «поддавшись на уговоры его представителей», и закончить сделку в тот момент, а коммерческие договоры подписать в ноябре 2005 г. Однако к назначенному сроку совет директоров «Нортгаза» по инициативе представителей «Газпрома» не утвердил бизнес-план компании, основанный на рыночной цене газа. «Газпром» же требовал подписать договоры о продаже газа по цене почти вдвое ниже тарифов ФСТ (360 руб. вместо 619 руб. за 1000 куб. м без НДС). А о правах на Ачимовские отложения сказано в приложении к соглашению, уточняет Ахмедов.



Источник: Проскурнина Ольга, Резник Ирина, - "Подписали соглашение, убрали в сейф и забыли" // Ведомости от 21.07.2008, №133


К этой статье еще нет ни одного комментария.


Оставить комментарий с помощью Yandex Google Mail.ru Facebook.com Rambler.ru Вконтакте Twitter
Время генерации страницы: 0.17046117782593